Во время пандемии российский малый бизнес вымер. Досталось и нашей кафешке, расположенной на одной из центральных улиц города. Центральность добавляла арендную плату, а в вопросе выручки жилось очень тяжело. Весь персонал четыре человека: повар, уборщица и официантка. Ну а четвертым был я — владелец, директор, бухгалтер и периодически швейцар или официант. Выживали в это время на чистом энтузиазме — двадцать посетителей за день это был практически потолок, да и те в основном полицейские. Через Яндекс-еду и прочие онлайн сервисы работать не получилось ввиду нашего малого оборота, а аренду заплатить надо, за коммунальные надо, зарплату выплатить надо и главное: без свежих продуктов все остальное не имеет смысла. С сотрудниками обсудили, что цены ставим на минимальном уровне, только чтобы хоть как-то окупиться и сохранить кафе. Завсегдатаи это понимали и всегда на столике оставляли посильные чаевые, даже, если платили по карте. За счет этих чаевых мы и выживали.

Среди постоянных гостей была группа компьютерщиков, которые даже в пандемию работали из офиса. Они всегда заказывали заранее по телефону или через сайт, а потом приходили поесть в спокойной уютной обстановке. Среди них всегда выделялся один провинциальный парень. Громкий, хамоватый, требовательный до безумия — мог заставить офицантку дважды сменить приборы или салфетки. И делал это с шутками-прибаутками, типа, кто здесь чей кормилец. Его коллеги, видя, что ему просто нравится издеваться над официанткой, периодически его одергивали, но потом забили на эту дурость. И, как вы понимаете, данный персонаж никогда не оставлял чаевых. Никогда. Однажды, мужчина из этой группы компьютерщиков извинился: "Вы, пожалуйста, не обижайтесь на нашего Пашу Торгашина. Он хороший инженер, но как человек — говно. "Что делать — терпели.

Через три месяца попыток работать в этих условиях выяснилось, что деньги кончились не только у нас. Толпой повалили с проверками пожарные, СЭС и прочие контроли. Мы вынужденно приняли решение закрыть кафе до лучших времен.

Настал последний рабочий день, и об этом уведомили всех клиентов СМС — ками. Денег за еду в этот день решили не брать, потому что было не понятно, куда девать оставшиеся продукты. Практически всем гостям давали с собой "комплименты от повара" на десерт. Когда в обед уже обслужили практически всех клиентов, последним пришел он. Тот самый привередливый парень. Подали заказанные блюда, выслушав очередное его недовольство приборами, музыкой, температурой кондиционера.

После обеда официантка подошла и традиционно спросила гостя, как ему сегодня понравился обед. На что гость скорчил кислую рожицу, пожал плечами и неопределенно помахал в воздухе пальцами — типа так себе, но для вашей забегаловки — норма. Другого от этого человека мы и не ожидали, но официантка решила отомстить за все предыдущие унижения. Она улыбнулась в ответ и громко произнесла:

— Ну, тогда можете не платить. Мы выбросить хотели — думали испортилось.

У меня как-то был случай, черный юмор жизни такой. Я встречалась тогда с мужчиной, который эмигрировал в Англию. Он сюда приехал сестру хоронить, и в такой вот час мы познакомились. Добрый очень был мужчина, доктор высшего класса. И вот идем мы с ним как-то по Киеву, по переходу. А там трое деток разного возраста жалобно воют на все голоса: "Помогите кто чем может! Мама в больнице, нужны деньги на операцию! Отец нас бросил...". Ну, люди что? Правильно, подают.

А этот мой мужчина, непуганый нашими пост-советскими реалиями, возьми и предложи: "Дети, не плачьте. Я доктор. Отведите меня в больницу к вашей маме, и я бесплатно сделаю ей операцию". Я молчала. Никак не пояснишь словами, что эти детишки чхать хотели и на него, и на маму, и на бесплатную операцию. "Дядя, иди на х[рен]! Не мешай работать!" — ответили безутешные дети и убежали в другой конец перехода. А мой мужчина еще долго отходил от шока и не мог понять, как же так.

Как известно, в лесу люди делятся на аборигенов, туристов и москвичей. Подтверждает данное наблюдение история произошедшая на Алтае.

С горы Белуха возвращалась группа москвичей (большая-человек 15), на спуске они решили воспользоваться чужой надувной лодкой лежащей на берегу без присмотра, чтобы переправиться через озеро( обходить было лень).

Само по себе это не страшно, даже если-бы оставили лодку на другом берегу, ну поматерились-бы мужики, обошли озеро забрали свою лодку и нет проблемы.

Но для воспитанных в Москве интеллектуалов это было слишком просто, они порезали лодку и затопили у берега!

Это на высоте, где все надо доставлять на своем горбу или на лошади!

А в этом месте правильные ребята вместе с правильными аборигенами строили приют для туристов.

Аборигены, не найдя лодки, быстро вычислили группу, оседлали коней и догнали веселых интеллектуалов-москвичей. Достали ножичек и у всех отрезали лямки на рюкзаках.

Принуждение к Справедливости состоялось мирно под дулом карабина. До Большой земли было еще далеко...

Недавно помогал своему приятелю переезжать. Он с женой вечно скитается по съемным квартирам, поэтому не имеет никакой мебели и никакой бытовой техники. В общем, вынесли мы из квартиры все узлы, коробки, кота и погрузили их в машину. Собрались отъезжать (в новую квартиру), и тут жена приятеля вспомнила про магнитики на холодильнике. Гена, ворчал, вылез из машины и поплелся в подъезд. Не было его минут пятнадцать, мы даже заскучали, а заодно и про магнитики поговорили — их Гене и его жене надарили друзья и знакомые, побывавшие во всяческих командировках во многих странах мира. Гена вернулся, и мы поехали. Перед тем, как высыпать магнитики из карманов в сумку жены, Гена от нечего делать решил провести ревизию магнитов, короче, повспоминать, кто какой магнит им подогнал.

— Так, этот из Америки от Сани, этот — из Турции от Аньки,.... О! Блин! А этот от кого?

Жена:

— Какой?

— Беларусь, Минск, а еще написано АТЛАНТ.

— Покажи

— Вот, на

— Так это же табличка от холодильника! Придурка кусок! Ты как её умудрился отломать?

— Отверткой, как раз в кармане была, еще думаю: все магниты, как магниты, а этот приклеен...

Его имя знают немногие, ведь он запомнился своему поколению, как чудак, показывающий новорожденных недоношенных детей публике, человек, спасший миллионы младенцев по всему миру. Его обвиняли в бесчеловечности и алчности, а он просто делал свое дело, спасая детские жизни.

В конце XIX века во Франции появились первые инкубаторы для недоношенных