тяжеленным набитым портфелем в руке. Морда поперёк себя шире. Но глаза добрые, хоть и пьяные- это я уже позже разглядел. Кожаное пальто с меховым воротником, пыжиковая шапка. Очень солидно выглядит.

Штормит его конкретно — как он вообще на ногах держится? И кто его такого пьянющего в метро пустил?

Проходит вперёд и вверх метров на двадцать — роняет портфель — портфель катится на меня- ощутимо больно бьёт по ноге.

Детинушка пытается повернуться, чтобы посмотреть, куда девалась ноша — и этого пируэта его вестибулярный аппарат не выдерживает.

Кто- нибудь видел, как валят дубы? Столетние такие?

Они ме-е-едленно падают.

Вот и этот бугай ме-е-едленно поворачивается, у него подламываются колени, и мужик начинает кувырком, с грохотом, но вдумчиво- катиться вниз по ступеням эскалатора. Постепенно ускоряясь. Выглядит — как бревно. Или мешок с мукой. Страшновато, когда такая дура здоровенная на тебя валится.

Бл.... яяяя.

Сзади истошный крик — оказывается, я не один наблюдал за этим индивидом — у меня за спиной, группой женщины стоят — и понимают, что сейчас может произойти.

На размышления — секунды две. Я встаю на одно колено на ступеньку, опершись свободной ногой ниже, обеими руками судорожно цепляюсь за поручни эскалаторов — нагибаю голову, чтобы принять удар на плечо — женщины ниже и сзади продолжают кричать. Если не поймаю- сейчас все вниз покатимся.

Бух. Нет, Б У Х!!!

Блин, мне удалось устоять, и удержать этого бычару. Визгливые истерические крики за спиной стихают.

Богатырь, сидя смотрит на меня пустым мутным глазом, мычит что- то (надеюсь, благодарственное), поднимает свой портфель, встаёт покачиваясь, и продолжает путь наверх пешком.

А вот что ему просто так не стоялось? Эскалатор- то сам поднимет? Ну, похоже- провинциал по виду- может у него рефлекс сработал — видишь ступеньки, надо пешком подниматься?

Вот такая городская зарисовка...

На фото- тот эскалатор. Историческая справка — его высота по вертикали — 64 метра. Фото взял из интернета — вроде похоже, но могу и ошибиться- давненько там не бывал. ..

Да, и в восьмидесятых видеокамер не было.

чтобы неспешно покататься-полюбоваться, только настроишься на красоту, а тут — бац, облом. Дороги в тех местах однополосные, обгон часто запрещен, и вскоре сзади начинают бибикать пикапы местных жителей. Для них это — вовсе не чудный аватаровский мир, а просто очередной рабочий день. Им некогда глазеть на привычное. И от осени они видят только лишние хлопоты по сгрёбанию листьев. Которые к тому же запрещено жечь. Похожую злость я встречал только у коренных сочинцев. Так что приходилось либо ускоряться (и проноситься мимо видов) либо парковаться и топать на своих двоих. С испорченным настроением от пейзан. Таких (не, лучше "столь") приземленных, чуждых, и лишенных чувства прекрасного. Как — мысленно вопрошал я — они смеют быть столь бесчувственными?

Никогда не критикуйте. Слышите, никогда. Потому что все может поменяться. И неожиданно именно это случилось со мной. Когда, наконец, настал срок турпоездке, купленной в студеный и снежный сочельник. И позавчера я приехал в знаменитый европейский город. Предвкушая насладиться видами, едой и музеями. Как бывало много раз раньше.

Но все вдруг пошло не так. Нет, я не увидел ужасов от секты Свидетелей Первого Канала. Никаких евроруин и пляшущих африканцев со шприцами. Все прилично, как обычно. Пахнет цветами, кофе, корицей. Птички щебечут на иностранном. Чистенькая гостиница. Фейсбучный вид на фонтан. И вроде не болит ничего. Но что-то непонятное случилось с восприятием. Нет радости. Скорее — удивление. Типа, что я тут делаю, в абсолютно чужом месте?

Взгляд изменился. Вместо чудес архитектуры — вижу просто старые здания. Часто — просто раскрашенные фасады. Тесные, неудобные улочки. Где невозможно остановиться — тут же пихают. Толпы странных зомби, бредущих, как стадо, бесконечными лентами, и тыкающие всюду телефонами. Иногда эти овцы становятся в очереди, чтобы сделать фото возле очередной каракатицы. Им это кажется важным и нужным. Погонщики, привычно орущие про Генрихов и Карлов. Лавочки "купи хрень на память". Быстрое утомление — и невозможность присесть и осмотреться. Стулья - только у кафешек. А стоит на них рухнуть, как подбегает прислуга, и приходиться заказывать "аутентичное блюдо", ибо так принято. И вот, поглощаешь диковинку, и тоскливо слышишь, как его расхваливают жертвы инстаграмма по соседству.

Снисходит вечер, зажигаются окна, огни на яхтах, гирлянды над тротуарами. Толпа опять ухает от радости. Будто электричества не видали. Хочется, как обычно, подремать с книжкой, но это ведь это, блин, отдых! Нужно терпеть! И карабкаться с одышкой на знаменитую башню. Чтобы "было что вспомнить" (хотя, думаю, ни один человек, мучаясь болями перед смертью, уж точно не начнет вспоминать романтический вид). А перед сном ритуал набивания желудка. Надо плестись в оплаченный ресторан, где непременно зажгут на столике свечку, и принесут "лучший в Тоскане брунелло с пекорино". От которого — изжога, но следует букет оценить и восторгнуться. Как ты сам, впрочем, искренне делал лет двадцать назад.

Почему мы стали меряться количеством стран, где побывали? Кто вообще придумал, что человек, покатавшись по заграницам, получает моральное преимущество перед домоседом? Он от этого становится лучше? Меценатом и филантропом? Ведь нет...

А засыпая, с тоской думаешь, что завтра вставать в пять, чтобы без пробок, ибо очередная чудо-экскурсия. Там — обежать за три часа картины, создававшиеся десятилетиями. Только для того, чтобы потом ввернуть невзначай, что видел, мол, воочию. Такая, знаете ли, тонкая кисть, изумительные оттенки...

И потом еще пять дней незабываемого путешествия.

Если вернусь живым, напишу книгу. "Пенсия. И другие наёбки мира".

Препарат везли через границу одной европейской страны на арендованном транспорте. В кабине находились водитель и его напарник.

Представители центра — врач и её интерн — ждали машину на пункте пропуска, приехав туда на легковом автомобиле. Грузовик благополучно прошёл пограничный контроль, а представители остались оформлять таможенные документы. Тем временем машина с грузом направилась к пригородам пункта назначения.

По дороге водитель и его напарник решили отметить удачный рейс. Купили бутылку водки. Немного поразмыслив, пришли к выводу, что одной будет мало — да и закуску они забыли. Вернулись в магазин, докупили всё необходимое. Когда вышли обратно на улицу — грузовика уже не было. Его угнали.

Мужики стояли, почесывая затылки, прекрасно понимая: стоимость альбумина в кузове сопоставима с ценой примерно десяти таких машин. Делать было нечего — сообщили в центр и обратились в полицию.

Спустя полтора часа грузовик нашли. С целыми пломбами. В кабине обнаружили угонщиков. Мёртвыx. Смерть наступила совсем недавно — ещё не началось трупное окоченение.

Как выяснилось, они решили отметить "удачную добычу" прямо там, в ближайшей лесополосе. (Так подозреваю, ждали перекупщиков, ехать за рулем больше не намеревались). Нашли в машине бутылку — и, не раздумывая, "приговорили" её на двоих.

Водка оказалась палёной.

Трудно осмыслить пугающую логику этой истории. Выглядит так, будто у вещей есть своя судьба. И груз, предназначенный спасать жизни, потребовал свою цену. Забрал две, чтобы спасти сотни.

гектаре пыли. Старая соседка — та ещё интриганка: то пакет с мусором нам подкинет, как пасхальное яйцо, то водички одолжит, пока никто не видит. Но Надя свою помойку знает лучше, чем семейный альбом. Она изучает содержимое бака под таким микроскопом, что может определить группу крови того, кто выбросил банановую кожуру. И понесла-ась! Дым стоит коромыслом. Надя материт соседку в три этажа, та по привычке огрызается.

На какое-то время старая утихает, но через несколько месяцев история повторяется. И так 13 лет уже война идёт.

Периодически они мирятся. Старая включает режим "умирающий лебедь с гангреной":

— Ой, родненькая, всё болит: диабет, остеопороз, геморрой... и вся медэнциклоредия в придачу.

У Нади в этот момент щелкает тумблер "Альтруизм" (видимо, задевает контакты нимфомании):

— На, мать, панангин, анальгин, мазь там у меня есть ещё. А ты слышала, соседка-то двойню родила? Говорят, от почтальона, потому что у мужа из активного только кадык!

И коротко так, минут на сорок всем кости поперемывают.

Но в последнее время они разругались вдрызг. И мира не предвидится. Полгода война идёт уже.

Надя:

— Эй, рухлядь! Как там твои проституточные дела? Вчера на трассе стояла или уже на дом вызывали? Сколько за показ своих реликвий заработала? На пачку сухарей хватило?

Старая:

— Пошла н... й, с@ка! У тебя п... да, небось, чешется так, что искры летят? Род твой е... ный, от предков до тараканов!

Надя:

— Чё ты к роду моему прицепилась? Понравился, старая кочерга? Что, с моим отцом шуры-муры крутила в стоге сена в семьдесят девятом? До сих пор фантомные боли в коленках мучают? Забыть не можешь, как он тебя за трудодни окучивал?

Праздник, который всегда... П... ц

И коротко так, минут на 50, перепалка идёт.

Есть у нас такой прикол - то имитировать ленивцев в коме целыми днями, но если у нас праздник какой, днюха, там, новый год, то это все п... ц ёжику. Недельную работу мы умудряемся сделать за один день. Я-то сторонник все дела сделать заранее и не тянуть до дедлайна, но со своей конституцией я в чужую страну не лезу.

Вчера у начальника (Серёги) была днюха. Люди, которые обычно вылезают из-под одеяла только к обеду, в 7 утра уже бегали по перекладинам, как ошпаренные макаки. Уборка, готовка, х... ка, подметание двора со скоростью турбины. Я з... ся уже к обеду, но веселуха только набирала обороты.

Подъехал именинник с ништяками, причапал шашлычник. Ветер завывал так, будто природа пыталась сдуть нас с этой грешной земли. Серёга притащил два стула размером с подставку для кактуса и низенький столик.

— Это что, Серёга? Мебель для гномов-извращенцев?

— А сейчас мои односадники подкатят.

В разгар этого ветреного безумия Серёга решил блеснуть интеллектом:

— Макс, заметил, вайфай стал быстрее?

— Заметил, — бурчу я, вытирая пыль с ушей.

— Это ты его пинками разогнал?

— Нет, блин, соседи помогли.

Ну да, соседи. Наверное, та самая бабка с геморроем лично держит кабель, чтобы биты лучше проскакивали.

Стало скучно. Решили добавить звукового сопровождения. Приволокли колонку, но законнектиться к ней у "элиты" не получается. Техника в руках дикарей — это грустное зрелище.

— Дай сюда, — не выдержал я.

— Колонка айтишника боится.

Подключил. Думал, сейчас приобщу народ к прекрасному, включил зарубежку 80-х. Но "популюс" не оценил. Им не нужны Queen или Depeche Mode. Им подавай современный контент.

— Хорош, Макс, выключай. Давай мой телефон к этой хрени подруби!

И началось... Из динамиков полилось нечто, что раньше назвали бы "пыткой в Гуантанамо", а сейчас называют "хитами". Набор звуков, напоминающий страдания принтера, который пытается переварить скрепку, под аккомпанемент воплей человека, которому прищемили дверью самое дорогое.

И под эту дебильную музыку, в облаках дыма и под завывание ледяного ветра, мы три часа мучили этот грёбаный шашлык. Сделали. Накормили гостей. Сами съели. Выпили. Потом я уполз спать, а господа аграрии продолжали зажигать под свои пыточные треки.

Спать, конечно, не получилось. Ок, давай по свежим следам мемуары напишем что-ли.

ГОСТ

P S. Предупреждал же. Не читайте блин! Хрен ли теперь ругаться в комментах?