Иногда он брал меня на рыбалку на Печору и тогда мы еле возвращались на полуутопленной лодке, заваленной рыбой по лобовое стекло. В Саратове у него были примерно такие же планы на рыбалку на Волге. Однако главная мечта того года у дяди Володи была другая – он очень хотел купить командирские водонепроницаемые, противоударные и антимагнитные часы. У нас в поселке их почему-то не было, да и в Саратове за ними надо было стоять немного в очереди. Стоили они рублей 10-15, если я правильно помню, сумма для него небольшая, но и не гривенник. Поэтому в магазин за часами мы пошли через пару дней после приезда в Саратов, когда он окончательно утвердился в необходимости их приобретения, а главное – убедил в этом свою жену. В магазине было полно народу, в часовом отделе толпились мужики и выбирали себе часы примерно так же, как на рынке выбирают автомобиль: смотрели разные модели, совещались друг с другом, слушали рассказы бывалых носильщиков часов, пробовали их на зуб и т. д. Часа через два, насладившись процессом, дядя Володя наконец-то выбрал себе часы, надел их на руку, и мы пошли домой, уточняя время каждые две минуты. Часы мне безумно нравились, я был очень рад за дядю, и мы довольные пришли домой. Первое, что было сделано – было выставлено точное время и правильная дата на автоматическом календаре. После этого дядя Володя положил часы в стакан, налил туда водки до краев и глядя на сверкающие в стакане часы молвил тост: "Ну, за водонепроницаемые, антимагнитные и противоударные часы! ", после чего залпом высадил стакан и, махнув им, выкинул часы на пол. Жена его несколько окаменела, я же, хоть и знал про их противоударность, все равно их жалел. Дядя Володя поднял часы, послушал их и радостный гордо сказал: "Антиударные!". После чего кинул их опять в стакан, залил водкой и оставил их в стакане до утра.

Утром, проснувшись, он первым делом махнул стакан, одел часы на руку и радостный пошел умываться. Из ванны он вышел чернее тучи – часы не ходили, календарь ночью не перевелся. Все, что было сказано ему женой, он стойко пропускал мимо ушей, так как что там может понимать женщина в технике… После завтрака мы пошли в магазин и прямо при всех дядя Володя положил часы на прилавок и обвинительно громко сказал продавцу: "Я вчера у вас только их купил, а они уже не ходят! Брак! Меняйте!". Продавец, который похоже такие заявления выслушивал часто, спокойно их осмотрел и спросил, что с ними делали. Ему были подробно описаны испытания, которым часы подверглись, но ведь они "антимагнитные, противоударные и водонепроницаемые!". Вокруг толпились потенциальные покупатели часов и вникали в ситуацию. Продавец тяжело вздохнул и громко сказал: "Вот я удивляюсь с вас! Вы все правильно говорите, но все неправильно понимаете! Они антимагнитные, все правильно. Но противоударные не означает, что их можно со всей дури кидать на пол, их можно легонько ронять! И главное, "водонепроницаемые" не означает "водКонепроницаемые"! Спирт лучше смачивает металл и часы нельзя опускать в спирт и водку!". Дядя Володя на глазах стремительно превратился из нападающей стороны в сильно пострадавшую и спросил, что же теперь делать. Продавец взял часы и сказал зайти через неделю, пока их будут проверять в мастерской и будет вынесен вердикт по гарантии и ремонтопригодности. Неделя прошла в грустных сумерках, дядя Володя страдал в полном объеме по бутылке в день, и только мужество его жены в конце этой недели позволило ему быть относительно трезвым утром седьмого дня.

Вердикт был противоречивым: с одной стороны, выяснилось, что колпачок заводной головки был закрыт не до конца и в ту первую ночь в стакане часы полностью напились водки, не хуже дяди Володи. Заржаветь там ничего не успело, но здоровья часам это не прибавило. С другой стороны, в часах был погнут какой-то балансир и сломано еще чего-то, что все же являлось гарантийным случаем, т. к. по мнению часового мастера от простого падения так ломаться часы не должны были. Дяде Володе выдали аналогичные часы, но предупредили, что инструкцию надо читать, а главное – правильно понимать и исполнять. Счастью его не было предела! До конца моего пребывания в Саратове часы покоились на мягкой подушечке под зеркалом, время по ним можно было смотреть, но в руки брать нельзя! Потом, на протяжении многих лет, сколько мы еще встречались на севере, дядя Володя носил часы как нормальный человек на руке, фобия у него прошла. Часы служили ему верой и правдой до самого его конца и, насколько я знаю, перешли далее его дочери и внуку. Сейчас им уже более 30 лет, но я уверен, что они все еще ходят, оставаясь антимагнитными, противоударными и водонепроницаемыми.

Но умиротворения нет…Времени, отпущенного на жизнь, оказалось мало..

Смерти я не боюсь… Боюсь выглядеть старым. Боюсь умирания постепенного, когда придется хвататься за что-то и за кого-то… Я красивый старик, боящийся стать беспомощным..

В общем, диагноз – "старость средней тяжести".

В нашем возрасте (от 75-ти и выше) ничего нельзя менять и ничего нельзя бросать.

Я столько раз бросал курить, но ни к чему хорошему это не привело. Возвращался обратно к этому пороку, пока сын, которого я очень слушаюсь и боюсь, не сказал: "Всё, хватит".

А потом меня навели на замечательного академика, предупредив, что он никого не принимает, но меня откуда-то знает и готов побеседовать.

Я собрал полное собрание сочинений анализов мочи и поехал куда-то в конец шоссе Энтузиастов.

Особняк, тишина, ходят милые кривоногие дамы в пластмассовых халатах. Ковры, огромный кабинет. По стенам благодарственные грамоты от Наполеона, от Петра I, от Навуходоносора… И сидит академик в золотых очках.

– Сколько вам лет? – говорит.

– Да вот, – говорю, – четыреста будет.

– Мы, значит, ровесники, я младше вас на год.

Когда он увидел мою папку анализов, взмахнул руками: "Умоляю, уберите".

Мне это уже понравилось. Заглядывать в досье не стал. "А что у вас? "Я говорю:

– Во-первых, коленки болят утром.

– А у меня, наоборот, вечером. Что еще?

– Одышка.

– Ну это нормально.

– Я стал быстро уставать.

– Правильно. Я тоже. В нашем возрасте так и должно быть.

И я успокоился. Раз уж академик медицины чувствует себя так же, как и я, то о чем тогда говорить?

На прощание я сказал, что бросил курить.

Он посмотрел на меня через золотые очки:

– Дорогой мой, зачем? В нашем возрасте ничего нельзя менять и ничего нельзя бросать. Доживаем как есть..

Я поцеловал его в грамоты и ушел. Гений!

Александр Ширвиндт. "Старость средней тяжести".