нет, потому что мы профессионалы. Поэтому мы сказали, что обязательно поищем и начали искать. По зоопаркам, театрам зверей, дрессировщикам. И все нам говорили: "Вы в своем уме? Бобры не поддаются дрессировке. И даже если поддаются, то нужны месяцы, чтобы заставить читать". А у нас съемка через неделю, но мы все равно искали. И вот к концу третьего дня в дверях офиса появляется торжественный администратор, насквозь пропахший ветром и бобрами, который говорит, что есть один частный бобрятник в Подмосковье, который он нашел, и даже снял там небольшое видео. На этом видео бобер по команде "Начали! " вбегал в кадр, брал в лапы книгу и начинал ее листать. Оказывается, в этом бобрятнике иногда проводят небольшие представления для детей и там как раз есть такой концертный номер. Мы страшно обрадовались и выслали видео заказчику. Нас переполняли то радость, то волнение, то гордость. Приходит ответ: "Нет. Это какой-то темный бобер. И у него странный хвост. Нужно поискать более светлого бобра и более крупного. Напоминаем, что съемки скоро и просим поторопиться. За три дня от вас пришел только один бобер, мы рассчитывали на варианты". Как известно, от бобра бобра не ищут. Продюсер сел писать ответ, но все время стирал первую строчку, потому что каждый раз начинал с вопроса: "Вы о#уели? "Нельзя сразу начинать письмо так, потому что мы профессионалы. Поэтому мы сказали, что обязательно поищем и начали искать. Звоним в бобрятник и уточняем наличие более светлых читающих бобров с красивыми хвостами (желательно покрупнее). Нам говорят: "Вы о#уели? "Не потому что они непрофессионалы, а просто нормальные люди.

Иногда, когда происходит встреча с заказчиком, хочется включить на телефоне режим видео и сказать: "Не обращайте, не обращайте внимания, продолжайте, пожалуйста". Выложить это на ютуб и собрать сто миллионов просмотров за минуту.

Когда стало понятно, что во всем мире есть только один читающий бобер (да и тот, к сожалению, темноват, мелковат и хвост не такой), то начался следующий этап контактной шизофрении: "А давайте покрасим бобра! "И заказчик начинает натурально высылать варианты цветов красок для волос, которые обычно представлены в человеческих парикмахерских. Цвета назывались так, чтобы привлекать тетек: молодая японская вишня и сочный шатен. В моей жизни было уже такое, когда заказчику не нравились черные пятна на белой собаке. Вызывали художника по гриму, который рисовал трафарет (!) и, прикладывая к собаке, наносил пятна нужной формы (форму пятен утверждали неделю). Сделать из бобра сочного шатена, конечно, можно. Не сложно вообразить себе бобра цвета молодой японской вишни. Но совершенно невозможно представить на#уя.

Иногда совершенно не остается сил ни на что. И хочется сказать: "Извините, вы не могли бы вложить свою шею мне в руку и начать ее резко непомерно раздувать, чтобы я могла вас задушить, а то совершенно не осталось сил, чтобы даже вас убить". Отбившись от покраски бобра, мы немного еще поспорили о том, чтобы привязывать ему другой хвост. И переубедили кормить бобра до отвала, чтобы он стал жирнее и крупнее, потому что все равно остался день до съемок, он не успеет располнеть. В конце концов, если в вас не осталось ничего человеческого, можно набить бобра сеном, но он тогда не будет читать и бегать. На съемках все ждали, что возникнет комментарий о том, что бобер должен читать вслух. И лучше с выражением. И, кстати, что он должен читать?

потому что не на что было купить. Ела овощи, доедала за мной. Работала с утра до ночи, поэтому меня постоянно отдавали бабушке под присмотр. Каждая мамина командировка была для меня истерикой. Я садилась под дверь и, рыдая, ее не отпускала.

Когда я подросла, умер ее отец — мой дедушка. Начались войны за наследство. Мой дедушка очень любил маму, а бабушка всегда любила дядю, поэтому дяде с его женой и моим двоюродным братом досталась отличная двухкомнатная квартира, а мы с мамой ютились в однокомнатной малюсенькой квартирке, которую мама снимала. Наша прабабушка прикинулась больной, лишь бы бабушка уехала к ней и отдала свою квартиру маме. Когда бабушка выезжала, она вывозила ВСЁ. Она вывезла всю мебель, всё-всё-всё. Стоял только стол. Но мама была рада до слез. Это было наше.

Сейчас мы живем в своем доме, почти что с евроремонтом, всё в доме сделано, как хотела мама. Мы ни в чем не нуждаемся. У нас всё есть: есть вкусная еда, в доме всегда тепло и уютно. Наша одежда и обувь далеко не из секонда. У нас всё хорошо. А недавно мама мне рассказала такое: "Когда я работала, я думала о том, что мы пойдем с тобой в магазин, а ты попросишь у меня что-то, куклу там или мячик, а я не смогу тебе это купить. И меня так это угнетало, что я и работала и работала, и работала... А когда я спросила у тебя, чего ты хочешь в магазине, когда у меня уже были деньги, ты сказала, что тебе ничего не нужно. Это было самым большим удивлением для меня в жизни".

Моя мама почти никогда не плачет и не жалуется. А если и делает это, то только рядом со мной. Мы самые родные друг другу люди. Я очень люблю ее.