В автобус зашел паренек, судя по тому, как на него тут же оглянулись почти все женщины — просто красавчик. Высокий, хорошо одетый, гладковыбритый, с немного насмешливыми, карими глазами, и ироничной полуулыбкой. В общем, фиг знает, как в автобус попал, промахнувшись мимо глянцевой обложки.

К нему подходит "кондуктор-контролер" с искусственно суровым лицом. Парень некоторое время мнется, потом извлекает из кошелька тысячную купюру, и виновато так ее протягивает:

— Молодой человек, сдачи нету, – тумбочкообразная кондуктор сурово хмурит негустые ни разу брови.

— Извините, но мельче нет.

— Придется вам сойти на остановке – ну просто афигеть, сама непреклонность!

— Ну а может что-нибудь взамен?

— Что взамен? – кондуктор не понимает.

А парень в этот момент наклоняется и нежно, я б даже сказал чувственно, сцуко, целует эту грымзу в щеку. И обаятельно улыбается. Женская половина пассажиров завистливо вздыхает, мужская половина медленно ох*евает. Кондукторша расплывается в довольной улыбке, на щеках румянец смущения.

— Такая плата пойдет?

Автобус останавливается, из него резвенько выбегает водитель, влетает в двери и сходу бьет парню в табло:

— Пойдет, красавец! Еще как пойдет! – выбрасывает парня нафиг из транспорта, поворачивается к кондукторше, показывает ей пудовый кулак и говорит. – А с тобой мы дома, нах, поговорим!

У моего приятеля Сержа однажды поселилась японская семья. Сейчас просто устраивать обменный домашний туризм — немножко гугля, скайпа и интереса. Выйдя из квартиры Сержа, многие покрутят пальцем у виска, а для японцев само то. Предельный минимализм — хороших вещей почти ничего, плохих нет совсем. Я давно бросил искать по антикварным лавкам хоть слабое подобие его кофейного сервиза — крохотные чашечки невесомы, как лепестки. Но гостей-японцев потрясли не чашечки, а штука, которой нет ещё на этом свете названия. Слиток серебристого металла, как обломок летающей тарелки, имел совершенную, слегка изогнутую во всех трёх измерениях форму. Небольшой с виду, он весил килограмм пять и тяжко прижимал цыплят табака на шипящем подносе. Загадочный металл проводил тепло мгновенно, до каждой точки распластанных им цыплят. Выгнутые бока надёжно обжимали цыплят со всех сторон, не давая им высохнуть. Обтекаемые формы выглядели бы скучновато, если бы не драматический молниевидный зигзаг с узкой стороны, за который было удобно ухватить эту тяжеленную штуку. Японцы долго выспрашивали, какой мастер дизайна это произвёл, и как с ним связаться. А Серж ломал голову, надо ли им объяснять. Это был великолепно отшлифованный и любовно отполированный им самим ещё в юности, случайно найденный обломок зубца советского экскаватора...

За[дол]бала жена и семейная жизнь с ней. Постоянно жду, чем она опять будет недовольна. Жалуется, что мало денег — иду на дополнительную работу, беру дополнительные заказы. Опять недовольна, так как деньги есть, но я мало времени провожу с ней и дома. Жалуется, что не дарю ей романтичные подарки без повода. Окей, прислушался, дарил цветы, шарики, бабочек в коробке. Опять недовольна — это дорого, неразумные траты, а у нас ипотека. Стал дарить более практичные подарки: сковородку новую с каким-то супер покрытием, отпариватель. Опять недовольна: "Это ты и так должен купить, это для быта нужно". Жалуется, что не понимаю её с полуслова, не предугадываю желания! Окей, поменял колёса на ее машине сюрпризом. Она опять недовольна! Ещё рано, да и вообще мне весной сказали, что у меня на этих колёсах какие-то проблемы, что новые надо. Я в первый раз слышу об этом, да и мастер в автосервисе ни слова не сказал, что с колесами что-то не то. Говорит, что не делаю комплименты. Окей, стал внимательнее. Сказал, что она похудела, она в слезы, мол, я поправилась на три кило, а ты издеваешься! Сказал, что ей идёт прическа, она злится, потому что хочет ее поменять.

Я очень устал. Что бы я ни делал, её все не устраивает. Я женился на милой девушке, а через четыре года имею какую-то мегеру, которая постоянно предъявляет претензии, жалуется, обижается, лишает ceкса в наказание за какие-то глупости. Вроде и люблю её, но так хочется прийти домой и чтобы никто не трахал мозги.

Многие помнят, что и во времена СССР с дружбой народов не всё было распрекрасно. К примеру, во вполне цивилизованном Таллине, в магазине, запросто могли сделать вид, что не понимают по-русски. Ну не любили они нас "оккупантов". Однако военкомат работал исправно и как-то в нашей части появился Райдо — невысокий, пухленький эстонец. Держался обособленно, команды ещё понимал, а вот говорить по-русски за полгода так и не научился. Да скорее всего прсто не хотел. Я, по крайней мере, не слышал. Служба в части была проста как три копейки, т. е. "через день на ремень", караульная в смысле. И вот однажды, заступаем на очередное дежурство в 30-ти градусный мороз. Во избежание обморожений, принято решение менять часовых вместо положенных 2-х часов через час. Хотя и этого, учитывая сильнейший ветер, было вполне достаточно, чтобы задубеть вусмерть. И вот я, разводящий со сменой, подходим к очередному посту. Каюсь, с опозданием. Навстречу нам, вопреки всем уставам, спотыкаясь о длиннющий тулуп и волоча "калаш", несётся покрытый инеем Райдо. Подозревая, что наконец-то услышу от гордого сына эстонского народа пару русских слов, пусть и не печатных, спрашиваю: "Ну как тебе тут, земляк?! "С дрожащих от холода и возмущения губ сорвалось только одно слово: "Бухенвальд! "

Михал Михалыч питал оструюнеприязнь ко всякого рода сектантам, особенно кришнаитам. Снаступлением оттепели и гласности (1987-88) они во множестве выползлина улицы, предпочитая центральную часть города (где и служил Михалыч), и устраивали там публичные безобразия типа пения мантр, торговлилитературой