до осмоса, короче, как для себя делают. Цель — обеспечить питьевой водой бедные деревни Африки. Основной благодетель — крупная американская компания совместно с благотворительным фондом: одним — заказ и репутационная плюшка, другим — возможность избавиться от чувства белолиберальной вины. Все оборудование пришлось везти из США, включая рабочих, потому что местное население еще не совсем освоило технологии гаечного ключа. Поставили в одной деревне пилот, оно даже заработало. Через день, правда, перестало. Причина: местные растащили всю систему на металл. Частично продали в качестве лома в городах, частично использовали в хозяйстве. Виноватые американцы не сдавались. Они снова привезли еще один пилот, попутно объясняя, что это — благо для всех. Диалоги строились примерно так:

— Это же чистая вода для вас, на годы вперед! Не надо ходить на реку, не надо болеть кишечными болячками. И не надо рыть колодцы! — белые люди давили на самое больное, на чувство лени.

— Мы и так не роем колодцы, — отвечали старейшины.

— Зачем рыть, вон река течет. Вы, белые, глупые совсем. Вода течет сама. Иногда по земле, иногда с неба.

— Но ведь она грязная! Вы же болеете от нее!

— Болеем мы потому, что так хотят духи. Или шаман соседнего племени.

Белые не сдавались. Они ставили систему еще два раза, она работала прекрасно, а потом ее все равно разбирали на металл. Хижина вождя обрастала ништяками, уши его украшали блестящие гайки, а в носу болтался манометр. Ладно, — подумали белые. Тут просто вождь такой. Надо попробовать в другой деревне. Но чем хороша Африка, так это постоянством отрицательного результата... Во всех деревнях станции разбирали. Иногда даже за часы. Более того, иногда оборудование растаскивали ночью из ящиков до установки.

— Вы все неправильно делаете, — сказали люди, прожившие в Африке пару-тройку лет. Систему надо огородить хорошим забором с колючей проволокой, поставить охрану, если будут собаки — еще лучше. Впускать людей надо по одному и постоянно смотреть за ними. Вождю нужно принести большой подарок, иначе он будет продавать эту воду своим же людям. А еще лучше просто привозить им бутилированную воду прямо к домам каждый день. Желательно в больших емкостях по 25-30 литров, чтобы их было сложно тащить в город на продажу.

— А не жирно им будет? — сказала благотворительная организация и свернула проект.

В Африке не нужно поднимать производство искусственно. Особенно производство еды.

До определенного уровня культурного развития люди при появлении лишней еды начинают больше размножаться, пока еды опять не станет в обрез.

Этот уровень культурного развития напрямую не связан с материальным достатком.

Поэтому если дать африканцам еду и продвинутые инструменты ее производства — через 30 лет мы получим 4млрд. малокультурных [мав]ров, которым нечего жрать. Цифры взял с потолка для наглядности.

Нужно строить школы и менять культуру. А материальные блага нужно раздавать постепенно, очень осторожно и только тем, кто уже не верит в Аллаха, местных божков, умеет пользоваться презервативами и понимает, что ребенок это не бесплатная рабочая сила, а ответственность и гемморой.

"Папа, их бин сер глюклих! " ("Папа, мне так весело! "), на нашего друга-туриста производят ровно нулевое впечатление. Подумаешь, пирамиды. Подумаешь, Эйфелева башня. Продуло меня на вашей Эйфелевой башне, вот и вся романтика.

Забавнее всего смотреть на гидов и остальных слуг туристов, не понимающих такого отношения русской публики. Гид ведь тоже человек, он не понимает, почему вчера французам было интересно, американцам интересно, норвежцам интересно, а сегодня пришли русские, и — зевание!

Да не просто зевание, а зевание — всей группой! Гид начинает думать, что проблема в нём.

Из-за этого случаются разные казусы. Например, интересное происшествие было в прошлом году в Трансильвании. Там находится знаменитый замок

Бран, где в своё время развлекался Влад Цепеш, он же Дракула. Для услады туристов замок давно превращён в аттракцион по типу комнаты страха — повсюду развешаны орудия пыток, из хитро припрятанных динамиков раздаются завывания, в подвалах кто-то всё время стучит, а несколько актёров по ночам ходят, завёрнутые в покрывала, и изображают привидений.

Ещё там есть один, самый главный актёр, который играет графа Дракулу. Он шатается по всему замку, одетый в красный балахон, каждые пять минут останавливается и орёт громким голосом: "Я — граф Дракула! "Причём это сопровождается раскатами грома, шипением, потуханием лампочек и свечей — ну, словом, действительно достаточно страшно. Для пятиклассника.

И вот, представьте, топает группа русских туристов по замку и — хохочет.

Увидели привидение:

— Эй, призрак! Покрывало ниже натяни — ботинки видно!

Дружный смех. Идут дальше — видят виселицу:

— А можно голову в петлю засунуть? Понарошку, ради интереса? Почему нет-то? Деньги же плочены!

Идут дальше — кто-то стучит и вибрирует этажом ниже. Реакция:

— Опять в подвале тряпки жгут, смеются!

Наконец, дело доходит до графа Дракулы. Тот, видя приближение русских пофигистов, понимает, что нужно придумать что-нибудь этакое, страшненькое. И он решает — забраться в одну из полуподвальных комнат и изобразить леденящий душу вой. Акустика в замке отличная, наверняка получится страшно!

Решив так, Дракула открыл первую попавшуюся дверь и зашёл в какой-то чулан, куда лет сто не ступала нога человека. Уже через несколько секунд оттуда раздался нечеловеческий, кошмарный, истерический вопль! Наши туристы так и вздрогнули. Но уже через мгновение все попадали со смеху — из чулана пулей вылетел граф Дракула, с перекошенным от ужаса лицом, а за ним гналась стайка живых, настоящих, летучих мышей!

нужна светская жизнь. Я решил, пусть уж лучше ведёт свою светскую жизнь под присмотром, и сдался.

Хозяйка дома встретила нас у ворот в холщовом сарафане в пол, и я понял, что мы попали.

Формально это была не дача, а деревня старообрядцев. Хозяин повсюду носил с собой топор. По двору бегали куры. Все семейство натурально ходило в лаптях. Собственно, этим они и зарабатывали теперь на жизнь, как выяснилось. Раньше эти двое прозябали, как все нормальные взрослые несчастные люди, в офисе, а сейчас плетут корзинки и лапти на продажу.

Приставка "эко" в их доме полагалась практически всем существительным без исключения. Любимая присказка хозяйки — "матушка-природа этого не любит". Так она ответила на мой вопрос, есть ли здесь wi-fi.

— Пусть мужчины похлопочут по хозяйству, детишки поиграют, а женщины займутся обедом, — провозгласила хозяйка.

Я еще не закончил постигать сакральный смысл идиомы "хлопоты по хозяйству", как уже обнаружил себя и хозяина за починкой какого-то плетня. В процессе я посадил три занозы в неочевидных местах и прищемил голову.

Под "детишки поиграют" подразумевались Артём и их сын, которые два часа ходили по двору кругами и монотонно дули в попу деревянным свистулькам. Это были единственные игрушки в доме.

Что касается обеда… Жена потом рассказывала, крестясь, что она повидала на своём веку немало кулинарных аномалий, но технику приготовления супа путём баскетбольного метания в кастрюлю цельных картофелин, кабачков и качанов капусты она встретила впервые.

Ели мы этот деревянный (по вкусу) эко-суп из деревянных эко-мисок деревянными эко-ложками, разрисованными, судя по экспрессивным разводам, здесь же.

На десерт подали арбуз. Артём откусил его и заплакал — арбуз оказался солёным (так его еще наши предки вятичи засаливали). Тут жена незаметно наклонилась ко мне и шепнула:

— Прости, я не знала, что они чокнулись.

В этот момент, по иронии судьбы, хозяева и правда чокнулись двумя вёдрами кваса.

— Не говори так, — шепнул я жене в ответ, — матушка-природа этого не любит.

Вечером мы честно хотели уехать, но хозяин дома вежливо сказал, что он нас не отпускает, при этом у него в руке по-прежнему был топор.

Мы сидели у костра, хозяева пели что-то акапелла на древнеславянском, и тут я заметил на плече хозяйки жирного комара. Я попытался его убить, но хозяйка погрозила мне пальчиком и продолжила петь, а комар — сосать.

— Папа, я боюсь эту тетю, — прошептал Артём.

Спать мы улеглись в большой избе без комнат (сооружение было целиком вырублено из векового дуба) все вместе вповалку с петухами и курами.

Через пять минут захрапел хозяин, через десять хозяйка, через пятнадцать сын, так и не выпустивший деревянную свистульку изо рта, чем многократно усилил эффект, а через двадцать петух, который при этом ещё и подкукарекивал во сне.

— Ты спишь? — спросил я жену.

— Очень смешно, — ответила она.

— Что происходит? У них наследованное апноэ сна?

— Ты ничего не понимаешь. Это эко-храп.

— Пап, а до Москвы отсюда далеко? — раздался из темноты голос Артёма.

Мы уходили на цыпочках по вечерней росе. В том месте, где плетень чинил я, зияла спасительная брешь.

Оказавшись в машине, я хотел на прощание посигналить у них под окнами, чтобы петух проорал хозяину прямо в ухо. Но не стал.

Ведь матушка-природа этого не любит.