После революции 1979 г. в Иране началось повальное переименование населенных пунктов и улиц, снос памятников, чистка библиотек от атеистической литературы и прочая "культурная революция".
При переименовании улиц в первую очередь убирались всякие упоминания о Шахе, иностранные названия, английское присутствие в прошлом и прочие мерзкие названия.
(Все это понятно, тысячи раз было в других странах. Уличные таблички и памятники — первые жертвы всех революций, обязательный атрибут духоподъемных усилий новых властей).
В новостных лентах рассказывают о ликвидации в своей служебной резиденции верховного руководителя Ирана. Удивило название улицы, на которой находилась резиденция — "улица Пастера"...
Интересное название улицы. Это какого Пастера? Или просто фонетическое совпадение, может это какое-то слово на языке фарси?
Гугла сообщила, что не совпадение. Так и есть — "Улица имени Луи Пастера". Великого французского микробиолога, создателя вакцин против многих смертельно опасных инфекционных болезней. (Мы и сегодня пьем пастеризованное молоко).
В 1920 г. шах Ирана открыл филиал Института Пастера в Тегеране — "Институт Пастера Ирана". В те времена население страдало от ряда инфекционных заболеваний. Власти пригласили специалистов самого знаменитого мирового института для лечения, вакцинирования и подготовки специалистов. Для расположения Института выделили землю и построили здание в престижном районе столицы. Сейчас Институт Пастера — один из ведущих медицинских учреждений Ирана.
Со временем весь блатной район застроился правительственными зданиями. И у многих зданий адрес — "Тегеран, улица Пастера"...
Улица Пастера — одна из немногих, которая уцелела от переименований 79 года. Хотя Луи Пастер был убежденным католиком. (Но не признавал религиозных обрядов, не посещал церковь — "между мной и Богом нет места посредникам").
В мире сотни городов с улицей Пастера. (Во Франции "Пастер" входит в десятку самых популярных названий улиц, школ и т. п.) Имени Пастера есть кометы, звезды и кратер на Луне.
И в Тегеране есть "улица Луи Пастера", не переименовали. И не простая улица, а центровая, в правительственном квартале.
| 6 Mar 2026 | ![]() ![]() ![]() ![]() ![]() |
| - вверх - | << | Д А Л Е Е! | >> | 15 сразу |
Возвращаясь из города свернул к магазину. Машину поставил на противоположной стороне улицы — всё равно выезжать на трассу. Сходил, купил, иду к машине. Недалеко стоят ДПС-ники кого-то остановили о чем-то говорят. Я уже перешёл дорогу когда услышал
– Гражданин, постойте.
Остановился, жду. Подошел полицейский – гражданин,
— Ох, и хороша! – Качал головой полковник Радищев. – Пятый день забыть не могу! Улыбнётся – так и на душе сразу светло. Станом тонкая, руки белые, а глаза-то, глаза…
— Ну коли по душе пришлась, барин, так женись. – Добродушно отозвался Панфилыч.
Радищев хмыкнул. Но неделей позже он заслал сватов в имение
Когда у нас с мужем совпали командировки, с полным доверием дала ключи от квартиры сестре, живущей в соседнем доме. Попросила кормить крыс, которых у нас четверо.
А когда приехала, поняла, что в клетке не наши крысы. Безусловно, похожи окрасом, я бы даже сказала, что идентичны. Только вот они дрались друг с другом, а наши жили мирно. Ко мне даже не подошли, а наши всегда радостно встречали и прыгали на плечи. Да и в целом, хозяин всегда заметит разницу.
Позвонила сестре — трубку не берёт. Пошла к ней домой. Не сразу, но выяснила, что наших питомцев больше нет, в первый же день сестра привела свою таксу, чтобы посмотреть, как собака будет с крысами играть. У охотничьей собаки разговор с ними случился короткий — задавила за пару секунд всех четверых, сестра ни одну отобрать не успела. А следующие две недели искала и покупала крыс, похожих на наших, в надежде, что не заметим.
Однажды соседка сказала про мою сестру: "Девка хорошая, но недалёкая". Я тогда возмутилась, заступилась за неё. Но сейчас думаю точно так же. Крыс оплакали. Новых оставили себе.
В одном советском НИИ в 50-е годы учёным дали задачу:
"Разработать специальную краску для атомного бомбардировщика. После сброса атомной бомбы экипаж не должен пострадать от радиации".
Профессора неделями рисовали формулы: думали о свинцовой пудре, редкоземельных добавках, даже о жидком бетоне в аэрозоле. Каждый предлагал всё сложнее и дороже.
И тут слово попросил молодой практикант Колька, которому вообще-то поручили носить чай и мел. Он почесал затылок и сказал:
— Товарищи академики, а зачем красить самолёт? Может, просто покрасить… бомбу? Чтобы радиация в ней осталась! A cамолёту после начала ядерной войны, наверное, уже и садиться будет некуда.
В зале повисла тишина. Кто-то уронил карандаш. Главный академик снял очки и пробормотал:
— Молодой человек, вы конечно шутите… но в этом что-то есть!
В итоге задачу "закрыли", отчёт отправили в Москву:
"Меры по защите экипажа приняты".
А Кольку через пару лет зачислили в штат под должностью "специалист по нетривиальным решениям".


