мама библиотекарем.

Им выдали комнату.

Из мебели в ней была только подслеповатая лампочка, висящая на местами оголенном проводе.

В уголке разложили свои вещи, постелили матрац и затеяли семейный совет: поскольку не было ничего, а жить тут года два, нужно налаживать быт.

После жарких дебатов министра экономики с министром финансов, приняли решение тратить на быт не более 100 рублей в месяц. Сколько-то на книжку и что останется на питание.

Составили план покупок:

1) месяц — кровать, посуда.

2) месяц — шкаф, полка для книг, стол.

3) месяц — шкаф для посуды, стулья, ковер.

4) месяц — стиральная машина, столовый сервиз.

5) месяц — газовая плиту (вместо нашей электроплитки), настенные часы.

6) месяц — радиоприемник, люстра.

Вечером, на следующий день после зарплаты, отец пришел домой и увидел, что вместо кровати и посуды, мама успела купить и привезти стиральную машинку, сковородку, кастрюльку, две ложки и... радиолу с пластинками

(на тарелку уже не хватило, лимит в 100 рублей был исчерпан).

Вначале папа был очень зол: "Как же ты могла перепрыгнуть на шесть месяцев вперед и купить радиолу!!!? У нас же был четкий план! А кровать, а посуда!!!? "

Мама сказала свою коронную фразу после, которой у папы кончались все аргументы:

— Считай, что я тебя уговорила...

А когда в полутемной пустой комнате заиграла музыка, долетавшая по радиоволнам с далеких континентов, папа и вовсе размяк и заулыбался.

Вроде бы с одной сковородкой, без тарелок и книжных полок, зато с шикарностями, которые сразу повышают качество жизни: стиральная машинка и радиола.

Почему-то я запомнил эту незамысловатую историю на всю жизнь и всегда во всем стараюсь перепрыгивать через "ковры", "кровати", "столы", сразу к

"радиолам... "

Жизнь коротка и нужно поступать не так как заведено, а сразу как хочется. И это как ни странно может сделать каждый, но не подозревает об этом.

P. S.

Соседи родителей по Беломорску, которые были точно в такой же ситуации, крутили пальцем у виска глядя на нашу организацию быта, еще бы, что за легкомыслие — на полу но с музыкой...

Поэтому из соседских комнат ближайшие полгода раздавалась ругань, а из комнаты моих родителей – джа-з-з-з.

а отцу что-то не спалось и он решил порыбачить "в ночь" ну и поплыл он в своей "резинке" до своего буйка где был якорь и прикорм. Ночь была на редкость теплая и над рекой внезапно за пять минут встал туман — да такой сильный что концов весел не стало видно — не успел он доплыть до буйка метром 15 — пропал буек в тумане — начал отец искать буек – искал его искал — пока искал его совсем потерял ориентировку — Где берега? Куда плыть? — пробовал рукой течение найти что бы понять — где направление вдоль реки? а где поперек? — куда там — ничего не понять. Туман и тишина. В конце то концов помучавшись так с часик — отец вроде увидел в тумане огни и выгреб на берег — и берег оказался нужным — правым — т. е. тот берег там где их лагерь стоит. Ниже по берегу, куда он выплыл горели костры — но в тумане отец им вопросами мешать не стал и погреб вверх по течению — ясное дело, что течением отнесло черт ее знает куда — нужно возвращаться — ну и погреб отец вдоль берега — так что бы не терять его особо из виду – погреб пару часиков смотрит — на берегу еще костры горят — мужики судачат (ловят судака, а не болтают! А то подумаете черт знает что:-). Подплывает отец к ним и спрашивает:

— "Мужики далеко ли до Камешков?".

— "До Камешков? Да километров 15 будет!" — отвечают ему.

Ну что делать — поплыл дальше. греб еще часа 2, да вот незадача — опять отклонился от берега и опять его потерял — начал его искать еле нашел — смотрит — а впереди опять костры горят и опять какие-то мужики чего то на берегу суетятся. Ну естественно отец у них интересуется:

— "Мужики далеко ли до Камешков?".

На что ему отвечают:

— "Ты че мужик? Ты же здесь уже два часа назад до Камешков дорогу искал!!"

Тут то отец и понял:

— "Да я" — говорит он — "берег потерял и наверное в тумане на стремнину выплыл и меня вниз сильно снесло!".

Ну и поплыл мой батя от них в очередной раз крепко накрепко держась берега. Через пару часов – увидел что костры горят на берегу и что мужики какие-то тоже вроде рыбу ловят. Ну и традиционно отец у них спрашивает:

— "Мужики далеко ли до Камешков?".

На что услышал:

–"Ты мужик в натуре нас уже забодал! Мля! Всю рыбу распугал! Тебе сколько раз нужно дорогу на Камешки показывать?".

На что отец отвечает:

– "Сам ничего не пойму – чертовщина какая то – берег то я в этот раз из виду не терял!".

А мужики ему и говорят:

– "Как это ты все время плыл ВДОЛЬ БЕРЕГА – мы же на ОСТРОВЕ?!"

Короче объяснили они отцу где протоку нужно пересекать — поплыл мой батя дальше – протоку вроде пересек – в этот раз долго греб – рассвело уже – но туман только гуще стал – смотрит — а на берегу костры горят и какие то мужики копошатся – полное короче дежавю — взгрустнулось моему отцу и решил он отойти от традиции задавания вопроса " о камешках", а просто спросил у них проникновенным голосом:

— "Мужики, я уже здесь был?"

На что получил исчерпывающий ответ:

— "Васильич! Где ты был? Мы уже думали ты утонул!!":-)))

я или нет — не знаю, но проснулся я от дикого крика напарника и от каких-то ударов в днище, которые, впрочем, тут же утихли.

Продираю глаза и вижу такое положение: наш автокран несётся, уверенно набирая ход вниз затяжного спуска, который заканчивается не менее затяжным подъёмом. Двигатель у машины почему-то не работает. Впереди маячат другие машины. Сашок мой сидит, вцепившись в руль, не живой, не мёртвый.

— Почему не работает движок?! — ору я ему.

— А х. й его знает! — орёт он.

— Тормози! — ору я.

— Тормоза не работают! — орёт он.

— Ручником!

— Ручник тоже не работает!

— Сигналь! Сигналь!! — ору я.

— Нет сигнала!!! — орёт он.

Всё, думаю, копец. Машина набирает ход, просто несётся, как бешеная. Сашок, как может, лавирует между машин, едущих попутно и по встречке. На обочину не свернуть — бетонный кювет...

— Сашок, — ору я, — маневрируй как можешь. Когда вылетим вверх и дойдём до мёртвой точки, я спрыгну и под задние колёса воткну тормозные башмаки. Сам снимаю пиджак, вылезаю из кабины и, стоя на подножке, начинаю орать что есть силы и размахивать пиджаком над головой. Ору так, что многие водилы понимают, что с нами что-то не так и прижимаются к обочине.

Как в жутком сне мы пролетели низину и по инерции полетели наверх. Ну, наконец-то наш ЗИЛ стал замедляться. Я изловчился, спрыгнул, побежал за ЗИЛом и на ходу стянул с платформы башмаки. Доходит, значит, ЗИЛ до мёртвой точки, и я ему башмаки под колёса... Какой там! Он через них, как через щепки переехал, и давай набирать задний ход.

— Сашка, — ору я, — рули как хочешь, но двигайся прямо! — а сам опять вскакиваю на подножку и опять ору, как иерихонская труба, и пиджаком машу... А рулить на скорости назад — это совсем даже не то что вперёд.

Короче, долго мы так туда-сюда мотались (инерция — великая сила). Как никого не снесли и сами живы остались — один Бог знает.

Когда остановились наконец, осмотрели машину и выяснили, что с одного конца оторвался кардан и, мотаясь из стороны в сторону, он, как кувалдой, свернул к чёрту все тормозные тросы, барабаны и патрубки...

Эх, тяжела ты водительская доля!

хотите". Все согласились ему помочь, а между собой договорились проучить его.

Начинается спектакль. Наш герой быстро проговаривает свои слова, поспешно все делает, а остальные наоборот: размышляют перед своей репликой, не спеша двигаются по сцене. Антракт. Злосчастный актер опять всех обходит, говорит, что да, они славно пошутили, но пора с этим кончать, т. к. у него действительно важные дела и он опаздывает.

Второй акт. Все остается как раньше: опять один из актеров торопится, а остальные — наоборот. После второго акта он уже ни к кому не подходит, обиделся. В начале третьего акта должно произойти следующее: после того, как обнаруживается, что он предатель, его должны вывести за сцену и там расстрелять. Но в решающий момент его собеседник (вместо приказа о расстреле) достает пистолет и, со словами "Умри, несчастный!" стреляет в него. Весь фокус заключается в том, что если кого-нибудь "убивают" прямо на сцене, то ему придется лежать на этой сцене до конца акта, т. е. еще много времени. Поэтому, после выстрела наш герой сгибается и начинает медленно ИДТИ К ДВЕРИ. Тогда другой выпускает в него всю обойму. Наш герой дергается на каждый выстрел, но ПРОДОЛЖАЕТ ИДТИ К ДВЕРИ.

Тогда от стены отделяется автоматчик и дает очередь по несчастному.

Дергаться уже нельзя. Тогда он падает и ПОЛЗЕТ. Но главное было впереди.

Они дали ему уползти. Да, да! Потом они бросились за ним, схватили за сценой, принесли, бросили на пол и сказали "Сдох, собака!". И ему все-таки пришлось лежать на сцене весь третий акт.