По молодости работал токарем, и устроился к нам в цех парниша один, чуть помладше меня. А когда пошли после смены в душ, все роботяги немного при[фиг]ели от его шрамов. Начинались они от кончиков пальцев правой ноги и заканчивались у правой подмышки, особенный трэш был в районе живота, на правом боку, как-будто в танке горел, как в фильмах показывают. После работы все к ларёчку, по пивку, туда-сюда, ну, и паренёк этот не отрывается от коллектива. Всем, конечно, интересно спросить, но как-то неудобно, так выпиваем в тишине, покуриваем, дежурные анекдоты. И тут он сам, мол рассказать откуда такие шрамы? Вижу что всем интересно. Далее с его слов. Учился я в путяге на тракториста, и на третьем курсе отправили меня в местный колхоз проходить практику. В колхозе прошла модернизация, закупили современных тракторов и навесное к ним. И попал я на уборку картофеля. Трактор Джон Дир, а к нему прицеплен здоровенный такой комбайн, едет по бороздам, собирает картоху, ботва в одну сторону, земля обратно на пашню, чистый картофель в бункер. Ботва отделялась от картохи и проходила через два противоположно вращающихся шнека. И то ли была нарушена какая-то технология, то ли неправильно настроен комбайн, постоянно шнеки эти забивались. Вот тракторист и отправил меня наверх комбайна, проталкивать ботву в шнеки. Выдал мне палку метра 2, и, с@ка, если, [м]ля, падла, хоть раз застрянет, [зв]издячек огребёшь! И в назидание приставил к моему сопливому носу кулак, который перекрыл мне обзор... Ну, я диким кабанчиком щеманулся наверх, и мы помчались. Ботва сразу стала застревать, я раза 3 пропихнул палкой, и её благополучно сожрал комбайн, закусив всё той же ботвой. И тут, от испуга за будущий косяк, я ничего не придумал лучше, чем подтолкнуть эту зелёную массу ногой. Затянуло моментально, больно не было, орал от отупения так, что тракторист в кабине услышал сразу же. Вынимали меня часа два из шнеков, больно не было, приехала скорая, анестезия была зверская, не чувствовал ничего. Когда вынули, уложили на носилки, правую ногу положили поперёк тела в районе паха, на живот ткань и сказали левой рукой прижать, а то кишки выпадут. Говорили, что без ноги останусь, очень сильно кости переломало. Хирург пузо зашил, кожу пересадил, где не хватало, главный травматолог, дед старый, сказал спасём ногу, и спас. Сам делал операцию по установке аппарата Илизарова, его под руки двое держали, а он делал... Вот такая история.

В субботу вышел с мелким 3 лет на прогулку. С ведерком и совочком устроился мелкий в песочнице соседнего двора, где лет 30 тому назад прошло мое детство. Стою я в сторонке, потягиваю пиво из баночки, размышляю. ДомА, конечно, вокруг те же самые, хрущевки-пятиэтажки, а двор уже не тот: на месте нашей старой хоккейной площадки расширили и без того узкую автомобильную стоянку, зато понаставили новые качельки-карусельки... Вечереет, погодка шепчет, ребятни во дворе... А люди, похоже, тут живут уже другие, никого из знакомых во дворе не нахожу.

Короче, отвлекся. Вдруг вижу — в песочнице возня и вопли. Девочка чуть младше, лет наверное, 2,5 сыплет на голову моего совочком песок, он отмахивается и полуплачем визжит отчаянно: "Дюяк, дюяк"! Рядом мамаша той девочки, подходит к моему и произносит: "Мальчик, неправильно ты говоришь, она же девочка, надо говорить: Дура! Дура! Запомнил?" Занавес.

Еще из работы строителей и монтажников:

— при кап. ремонте моста через Оку (внутри моста есть специальный тоннель под всякие провода), строители с помощью приборчика определили, что все провода обесточены и, соблюдя эти меры предосторожности, перерубили оптику трех разных операторов, связывающую две части города.

— совершенно классическая ситуация: строительная компания с говорящим названием "Торнадо" перекопала силовой кабель идущий на фабрику одного известного бренда. Поскольку раскопки велись без проекта, то решили замять втихую, и сварить кабель самим. Разумеется, перепутали землю и фазу — промышленное оборудование и серверные упсы 380V выдержали, но остальное сгорело все, даже чайники.

— в суровые российские морозы, монтажники варили оптику прямо в газели. При этом один конец они затащили через боковую дверь, а второй — через заднюю. Обнаружили это, когда все сварили и собирались начать укладывать на опоры.

Дети — это счастье. Но не по акции.

Сижу с отцом на кухне, пьем чай. Он у меня из тех, кто мало говорит, но если начал — лучше слушать.

Вдруг спрашивает:

— Ты чего всё откладываешь с внуками-то? Вроде и женаты, и работа есть…

Вздыхаю. Говорю:

— Пап, ну ты посуди сам. Садик — почти двадцать в месяц. Кружки, одежда, всё остальное — считай ещё двадцать. А ипотека? А жена если уйдёт в декрет — минус её доход. А потом школа, репетиторы, психолог, зубы, лагерь, универ. Я посчитал — до совершеннолетия это около десяти миллионов. За одного!

Он помолчал, потом говорит:

— А нас было трое. И ничего, росли, ездили на велосипеде, пили компот из банки, мать в больнице работала, отец на заводе. И как-то всё хватало.

Я ему:

— Да, но тогда дети были просто дети. А сейчас — это инвестиционный проект с нулевой доходностью. Слишком дорого, пап.

Он вздохнул и сказал фразу, которую я не могу выкинуть из головы уже вторую неделю:

— Значит, раньше люди были важнее денег. А теперь деньги важнее людей.

У моих детей было трудное детство: их отец ушёл из семьи, я работала на двух работах, чтобы сводить концы с концами, дети в основном находились с бабушкой. Материально мы не шиковали, младший постоянно донашивал за старшим. Хоть я и мало с ними времени проводила, но пыталась вместе со своей мамой воспитывать их достойно: они не были капризными, с возрастом понимали, что деньги мне с неба не падают, да и между собой у них были отличные отношения.

Сейчас им 23 и 20. Младший учится и параллельно работает айтишником, старший работает в торговле.

Недавно у меня был день рождения... и они подарили мне машину. Недорогую, б/у, простенькую, но чтобы я могла на работу ездить. Расплакалась и не могла два слова в кучу связать. Может, я не подарила им лучшее детство, но я счастлива, что дети выросли достойными людьми.