По молодости работал токарем, и устроился к нам в цех парниша один, чуть помладше меня. А когда пошли после смены в душ, все роботяги немного при[фиг]ели от его шрамов. Начинались они от кончиков пальцев правой ноги и заканчивались у правой подмышки, особенный трэш был в районе живота, на правом боку, как-будто в танке горел, как в фильмах показывают. После работы все к ларёчку, по пивку, туда-сюда, ну, и паренёк этот не отрывается от коллектива. Всем, конечно, интересно спросить, но как-то неудобно, так выпиваем в тишине, покуриваем, дежурные анекдоты. И тут он сам, мол рассказать откуда такие шрамы? Вижу что всем интересно. Далее с его слов. Учился я в путяге на тракториста, и на третьем курсе отправили меня в местный колхоз проходить практику. В колхозе прошла модернизация, закупили современных тракторов и навесное к ним. И попал я на уборку картофеля. Трактор Джон Дир, а к нему прицеплен здоровенный такой комбайн, едет по бороздам, собирает картоху, ботва в одну сторону, земля обратно на пашню, чистый картофель в бункер. Ботва отделялась от картохи и проходила через два противоположно вращающихся шнека. И то ли была нарушена какая-то технология, то ли неправильно настроен комбайн, постоянно шнеки эти забивались. Вот тракторист и отправил меня наверх комбайна, проталкивать ботву в шнеки. Выдал мне палку метра 2, и, с@ка, если, [м]ля, падла, хоть раз застрянет, [зв]издячек огребёшь! И в назидание приставил к моему сопливому носу кулак, который перекрыл мне обзор... Ну, я диким кабанчиком щеманулся наверх, и мы помчались. Ботва сразу стала застревать, я раза 3 пропихнул палкой, и её благополучно сожрал комбайн, закусив всё той же ботвой. И тут, от испуга за будущий косяк, я ничего не придумал лучше, чем подтолкнуть эту зелёную массу ногой. Затянуло моментально, больно не было, орал от отупения так, что тракторист в кабине услышал сразу же. Вынимали меня часа два из шнеков, больно не было, приехала скорая, анестезия была зверская, не чувствовал ничего. Когда вынули, уложили на носилки, правую ногу положили поперёк тела в районе паха, на живот ткань и сказали левой рукой прижать, а то кишки выпадут. Говорили, что без ноги останусь, очень сильно кости переломало. Хирург пузо зашил, кожу пересадил, где не хватало, главный травматолог, дед старый, сказал спасём ногу, и спас. Сам делал операцию по установке аппарата Илизарова, его под руки двое держали, а он делал... Вот такая история.

СТАНИСЛАВСКИЙ И СПЕЦНАЗ

Мой приятель актер, рассказал старую историю из своей сериальной жизни.

Он был членом банды киллеров, наубивал горы хороших людей и вот наступил неминуемый час расплаты. 12-я последняя серия, менты загнали банду в песчаный карьер и должны спрыгнуть с семиметровой осыпающейся стены, чтобы всех повязать.

В марте 1959 года в БДТ им. Горького прошла премьера пьесы Александра Володина "Пять вечеров". Главные роли блистательно сыграли Ефим Копелян и Зинаида Шарко. Успех был невероятным. Слухи о том, что в Ленинграде поставлен потрясающий спектакль дошли до Москвы, и москвичи потянулись в Ленинград, чтобы воочию в этом убедиться.

Однажды, специально, чтобы попасть на спектакль, в Ленинград приехал Олег Табаков с друзьями, такими же как он, молодыми артистами. Без денег на гостиницу и билеты, но с огромным желанием посмотреть "Пять вечеров".

Стоят эти пока ещё совсем не знаменитые артисты у окошечка администратора, и Табаков самым обворожительным голосом ему говорит:

— Простите, пожалуйста, мы приехали...

Тут к старому администратору кто-то заглядывает и о чём-то спрашивает.

Табаков начинает снова:

— Простите, мы приехали...

Звонит телефон, администратор снова отвлекается.

Табаков пытается сказать в третий раз:

— Простите, мы приехали...

— Ну, с приездом! — весело перебивает его администратор. .. и выписывает молодым артистам пропуска.

Приходилось в молодости знакомить свою жену с родственниками даже не то что из провинции, а из настолько дремучих мест, что и сейчас они весьма девственны и даже сейчас экология не только не страдает, а и процветает во всю. Дядя мой, очень брутальный и друидный, всю жизнь, с перерывами на войну, проживший среди болот (и сейчас здравствующий, слава Богу!) очень старался понравиться городской невестке и после медовухи, когда уже душа просила песни, предложил ей выбрать песню, которую она хочет, чтобы компанией спеть.

Супруга моя, еще неискушенная простонародным общением и, в надежде, не осквернить свой слух неприличиями, выбрала "Калинку", потому как в ледовом исполнении Ирины Родниной она не чувствовала подвоха. Дядя обрадовался и зауважал мою жену резко, что меня удивило.

Дядя Ирину Роднину не видел и не слушал, зато знал исходный народный вариант песни и запел:

"Ой ты, брате, разъебут твою мать, оженился ни кола ни дворааааа! Калинка-малинка моя, в саду ягода малинка мояяя! "

Стрельбище, Коста Рика. Председатель стрелкового клуба по фамилии Чемберлен как-то трепался со мной о выпивке. Ему 80 лет, кстати.

Я рассказал анекдот: "Российская Империя ввела сухой закон в 1914 году. Через несколько лет Российской империи не стало. Советский Союз ввёл сухой закон в 1985 году. Через несколько лет Советского Союза не стало. "

В ответ Чемберлен вспомнил своего дедушку, который в 20-е годы прошлого века владел плантациями сахарного тростника и ромовым заводиком. Когда ввели "сухой закон" в США, к дедушке пришли "купцы" и несколько лет выкупали весь литраж "на корню" — требовалось только регулярно доставлять ром в порт. По Карибскому морю курсировали корабли "ромовой флотилии" контрабандистов, забирая спиртное из всех окрестных стран для поставки "на север".

Контрабандистам мешала жить (иногда в буквальном смысле, до смерти) "ромовая флотилия" Береговой Охраны США. В те годы Береговая Охрана имела даже несколько эсминцев: бутлегеры вооружали свои суда пулемётами, но против пушек и торпед особо не повоюешь.

На русском языке материалов об этой эпопее мало — во всяком случае, я почти ничего не нашёл.

Попутно выяснил забавное: слово бутлегер происходит вовсе не от слова бутылка (bottle) а от слова голенище (bootleg): в стародавние времена спиртное незаконно таскали страждущим в голенищах сапог.

"- Бэрримор, что это хлюпает в моей обуви? "