Смешного в этой истории нет, очереднй рассказ о реалиях нашей жизни. Работаю в управляющей компании, которая обслуживает дома. Вчера раздается звонок: Такой-то дом вы обслуживаете?

— Да.

— Это из районной прокуратуры, к нам пришла жалоба, что на таком-то доме бетонными вазонами перекрыт проезд. Нарушение пожарной безопасности и т. п. В общем ждем вас на проверку.

Ну ладно, не первый раз проверяют. Уже и присказка сложилась — нас е.. т, а мы крепчаем.

Прихожу к назначенному времени и вижу бабушку, которая около детской площадки контролирует своего внука. В ходе разговора с ней выясняется следующее: дом расположен рядом с одной из центральных улиц, на которой пробок нет только глубокой ночью, двор данного дома является сквозным, в связи с чем некоторые "знатоки" сокращают себе путь и экономят время буквально пролетая через двор. В полуметре от проезда расположена детская площадка, выход из подъездов тоже только через этот проезд. В общем жильцы много лет назад подумали и поставили пару бетонных блоков, которые со временем были заменены на вазоны, чтобы не было сквозного проезда с одной улицы на другую.

Один из поселившихся в доме "хозяев жизни" решил бороться с таким "грубейшим нарушением" пожарной безопасности и написал жалобу в прокуратуру. Доводы соседей о том, что ранее там были сбиты несколько детей, причем один насмерть, на одной из жительниц порвало плащ проезжавшей машиной (еле успела отскочить, на заявителя не подействовали.

В общем сотрудники прокуратуры и пожнадзора выслушали много лестного о себе от собрашихся тут же жильцов. Одна из активисток пыталась объяснить, что эти вазоны в течение 10 секунд сдвигаются двумя людьми и проезд свободен, доступ ко всем подъездам для пожарной техники имеется либо с одной, либо с другой стороны. БЕСПОЛЕЗНО! доводы разума оказались погребены под завалами законов.

Один из вышедших на шум жильцов обещал в случае наезда машины на кого-либо, лично "за шкирку притащить" присутствовашего тут инспектора в прокуратуру, вместе с присутствующими свидетелями, которые подтвердят что это он дал указание убрать вазоны и освободить проезд.

После этих слов проверяющие органы ну ОЧЕНЬ быстро покинули "место битвы".

Итог: нам, т. е. управляющей компании, дали предупреждение/указание убрать до завтра вазоны и освободить проезд. Нами тут же был дан ответ, что убрать то мы уберем, но никаких гарантий, что через полчаса жильцы не поставят их на место мы дать не можем.

Таким образом, в сухом остатке имеем: прокуратура и пожарники прореагировали на доводы жалобы (аж с выходом на место, благо от прокуратуры надо пройти всего 100 метров), пожурили управляющую компанию, и вызвали/утвредили стойкое нелицеприятное мнение жильцов о себе.

"Люблю" я наше государство!

Со слов коллег — программистов.

Писали они программное обеспечение для одной норвежской фирмы. Написали, отладили, поехали ставить. По — норвежски, естественно, никто "ни бе — ни ме", общались с закзчиком по — английски. Через несколько дней гостеприимные хозяева с подковыркой (язык - то сложный) интересуются:

Я всегда смеялся над коллегами и друзьями, которые ревновали своих избранников и избранниц. Считал это глупым и никчемным – до вчерашнего дня.

Чёрт меня дернул придти домой пораньше. Хотел свою законную порадовать, даже цветов по дороге прикупил. Дверь открыл ключом. Наташка не услышала, наверно потому, что принимала душ, и я решил усилить

Однажды, ещё до войны, Агния Барто по путёвке Союза писателей заселялась в какой-то подмосковный санаторий, где уже отдыхали Чуковский и Маршак.

Провожая её в номер, дежурная по этажу, малограмотная старушка из соседней деревни, рассказывала ей:

— А вы тоже, значит, из этих, из писателей? Тоже стихи для детей пишете?

— Ну да.

— И в зоопарке тоже подрабатываете?

— В каком зоопарке?

— Ну как же? Мне этот ваш, как его, Маршак рассказывал. Доход, говорит, у поэтов непостоянный, когда густо, когда пусто. Приходится в зоопарке подрабатывать. Я, говорит, гориллу изображаю, а Чуковский — ну, тот длинный из 101-го номера - тот, говорит, жирафом работает. А что? Почти по профессии, что там, что там — детишек веселить. И плотют хорошо! Горилле 300 рублей, а жирафу — 250. Это ж какие деньжищи за подработку в Москве плотют...

На следующий день Барто встретила Чуковского и смеясь, рассказала ему про розыгрыш Маршака. Корней Иванович хохотал как ребёнок, а потом вдруг резко погрустнел и сказал:

— И вот всю жизнь так: если ему — 300, то мне — 250!

У меня замечательный муж. Один только недостаток — он везде и всюду сует свой длинный нос! Он абсолютно всегда даёт свой бесценный совет и высказывает своё мнение. Даже когда я не просила. Это было всегда, он никогда не изменится, я уже даже не ору, но иногда мне кажется, что я схожу с ума! Причём касается этот дом советов только меня — ни коллег, ни родственников, никого он не за[дал]бывает своим ценным мнением! Готовлю ли я салат, выбираю ли дочке колготки, себе прокладки, выполняю ли я свою работу, в которой он ничего не соображает, — всё это сопровождается советом! Раньше я орала, психовала. Он и сам всё знает, а заткнуться не может. Теперь просто молчу.

Однажды решила провести эксперимент. За[дол]бать его своими советами по поводу и без повода. С ходу на день придумала около 20 бесячих советов и потом в течение дня ещё по ходу придумывала и советовала, докапывалась до него по беспределу, критиковала по мелочи. Когда ложились спать, муж с невероятной нежностью посмотрел на меня и промолвил: "Не знаю, что за день такой, но за 8 лет брака я никогда не чувствовал от тебя такой любви и заботы. Пожалуйста, будь такой всегда", — и сладко уснул. Охерела я знатно.

Наутро меня ждала поездка в магазин, где мы купили все для дачи, на что вечно денег не было. Конечно, там он помогал мне выбирать цветочные горшки и садовые фигурки. Я не смогла признаться ему, что специально вела себя как тварь, чтобы он посмотрел на себя со стороны. Что делать — не знаю.