Пришлось мне лететь в ночь с последнего марта на 1 апреля самолетом в Новосибирск. Загрузили пассажиров, посчитали 326 — 1 лишний.

Посчитали ещё — снова 1 лишний, проверили билеты, пересчитали корешки билетов — лишний кто-то, и все. У тех, кто считает билеты, рация орет, что на рядом стоящем аэроплане, направляющемся в Барнаул, не хватает одного пассажира. Билеты проверяют еще раз, более внимательно, но лишнего пассажира так и не находят. Простояв лишних полтора часа, все таки вылетаем.

На подлете объявляют: прилетаем в г. Н-ск, погода такая-то. Мимо проходит милая стюардесса. Желая привлечь ее внимание (1 апреля, все-таки) я начинаю возмущаться — какой Н-ск, мне в Барнаул надо. Милая девушка багровеет и обрушивает на меня поток мата. Ладно, говорю, я пошутил, с 1-м апреля, мне действительно в Н-ск надо, тут она на меня кидается уже почти с кулаками и криками, что ни фига себе, пошутил и теперь до Барнаула я пешком пойду. Я говорю, что пешком не пойду — отходим в сторонку к ним за шторку, показываю билет до Н-ска, извиняюсь, передо мной тоже извиняются, ит. д.

Возвращаюсь в салон с подаренной банкой пива. Пассажиры на меня косятся, чуствую себя неуютно, полным идиотом.

Через 10 минут объявляют- в связи с погодными условиями в Н-ске, летим в Барнаул. По взглядам соседей по салону понимаю, что меня, наверное, выкинут из самолета, — однако, не выкинули, сидели все молча с каменными лицами.

Погуляв три часика по аэропорту Барнаула, гружусь в тот же самолет к тем же соседям (было желание ляпнуть еще чего-то, но я промолчал)

Лет 55 назад мы жили в Алма-Ате, на самом её краю, а рядом с нами, через огромный овраг был военный аэродром. Зимы там — ого-го какие, снега и мороза вдоволь, потому мы с другом (то-же 10-летним мущщщщиной) воскресным зимним утром встали на лыжи и покатили по окрестностям. Друг был сильно слабее меня, потому я впереди прокладывал лыжню. Неспеша, мы шли по самому дну оврага, как вдруг вверху, слева от нас сильно потемнело и лавина (человек 50-60) совершенно чёрных людей, до того стоявшая на вверху, на краю оврага, с криками, гиканьем и залихватским свистом, как лавина, полетели сверху на нас. Поняв, что мне не уйти от... от чего-то ужасного, я остановился и стал ждать судьбу, а дружок, забыв, что почти не умеет ходить на лыжах, на второй космической скорости, поднимая на целине огромную тучу снега, исчез за горизонтом...

В самом деле чёрные люди (настоящие выходцы из Африки, обучавшиеся в сссре военно-лётному мастерству), в чёрных комбинезонах "технарей", начали на ломаном русском просить одолжить лыжи покататься, т. к. у них снега вообще не бывает. Это меня развеселило и я дал им свои лыжи.

О, аллах, как они радовались этому, катались больше часа, а потом с поклоном вернули их мне. Хорошие ребята, оказались!

Занятия по минно-взрывному делу у нас вела "приглашенная звезда" — полковник Вино... дов, которого мы называли "Бонд", за его манеру представляться: "Вино... дов. Полковник Вино... дов". Вообще-то, он преподавал в военном училище, но училище "арендовало" у нашей части полигон, а часть "арендовала" у них преподавателя.

Не знаю, кто придумал эту хитрую схему, комбат или училищное руководство, но факт — преподавали у нас этот предмет на уровне высших учебных заведений Минобороны, или даже лучше, потому что Бонд любил говорить: "Я вам даю более углубленную программу, чем курсантам, потому что они будут офицерами, и руководить издалека, а вам во все это руками лезть. "

Первое занятие проходило в учебном классе. Бонд, представившись в своем фирменном стиле, поставил дипломат на стол и, потерев руки начал: — В японском фольклоре есть весьма интересные и самобытные монстры. Например Сагари — лошадиная голова свисающая с ветки дерева в лесу. Или Сиримэ — призрак с глазом в жопе. Хитоцумэ-кодзо выглядит как лысый и одноглазый мальчик, а Хоонадэ — призрачные руки летающие отдельно от хозяина.

Точно утверждать не буду, но есть подозрение, что причиной появления столь странных существ стало то, что японцы достаточно рано переняли у китайцев порох. Итак, тема нашего первого занятия: "Техника безопасности при обращении с взрывчатыми веществами. "

Начинается сезон арбузов. Я всегда был уверен в трех способах определения спелости:

— должна быть "мамка" (т. е. пятно на арбузе напротив хвостика должно быть размером минимум с 10-рублевую монету);

— арбуз должен "звенеть" при простукивании;

— хвостик арбуза должен быть сухим, что показывает созревание арбуза на бахче.

Но тут как-то пришлось с месяц прожить в одной южной стране, и в райончике, где я жил, рядом с супермаркетом были палатки с овощами и фруктами. Так вот там я практически подружился с одной продавщицей, у которой постоянно покупал овощи-фрукты, так как в супермаркете летом они пластиковые. И в один день она мне предлагает взять арбуз и показывает хвостик арбуза, по которому видно, что арбуз только-только сорвали с грядки: зеленый, плотный, сок течет. Это большой плюс! Естественно, арбуз был куплен и оказался обалденным.

Вот так у меня "отвалился" один из способов определения спелости арбуза: сухой хвостик — это ни о чем.

А как вы выбираете арбузы?

Начиная с какого-то времени я почувствовал, что соседи по подъезду стали относиться ко мне как-то не так. При встрече тяжело вздыхали, смотрели жалостливо так, со скорбью. Поначалу не обращал внимания, затем это стало вселять небольшое беспокойство. Когда же дети стали показывать пальцем, я не выдержал. Поймал соседского пацаненка и провел допрос с пристрастием (пристрастие- это конфета Кис-Кис). Допрашиваемый поведал, что у меня было тяжелое детство, рос я алкоголиком, на почве алкоголизма у меня развилась неизлечимая болезнь (по словам тети Вали, соседки снизу). С горя я записался в религиозную секту (по словам тети Паши, соседки сверху).

И тут я вспомнил. Где-то месяц назад я ходил в магазин за хлебом. Около подъезда на лавочке сидел наш домовой информационный центр- тетя Валя и тетя Паша. Хвалились своими мужьями.

— Мой уже неделю не пьет! — голос тети Вали.

— Настоящий мужик.

— Да что твой. Вот мой — это да! Вообще обещал бросить пить. С понедельника.

Тут меня черт за язык дернул. Говорю:

— Я и не начинал пить.

Молчание.

Уже уходя, слышу тихий голос:

— Больной, наверное.

— Нет, точно, штунда- второй голос.

Думал, что послышалось, оказалось — нет.