уже пора. Естественно, в нашей квартире был один мужчина, так сказать, эталон красоты и мужества, хах. Все женщины квартиры хотели его безумно, а он наотрез всех слал. Наступил момент, когда меня достало отношение пацана и я его послала, проревела полдня, а вечером поздно приехал этот мужчина с работы и я открыла ему дверь. Все женщины тут же повылазили с комнат и обкрутили его заботой и тд. И тут мне пришло в голову, сделать так, чтобы этот непокорный мужчина поддался мне, доказать себе, что я способна на всё и даже больше! Так сказать, своего рода челлендж) И вот уже на следующий день я принялась — неаккуратно брошенные фразочки, вкусный ужин, как бы для всех, улыбка, шарм, хах, и ''случайное'' столкновение, когда уже все спали, в дверях... Где уже у самой сил держаться не было, крепко обнял меня и зацеловал... Ночь спать сама не могла, утром меня ждал букет цветов и записка с приглашением на ужин) Согласилась, прекрасный вечер в ресторане, немножко пьяненькие мы уже лежали в кровати отеля и никак не могли остановить задышку) Была искренне довольна результатом — завидный мужчина, уже в моей постели! Первый ceксуальный опыт с мужчиной старше 30 лет — незабываемый! Уже месяц веду эти ''отношения'', довольна ужасно, понимаю, что перерастает во что-то куда серьезнее, чем просто ceкс)

срезать пришлось, но это мелочи. Кто ж на полпути-то останавливается?

В этот момент мелькнула у меня грандиозная мысль: а что, если мне загореть? Соляриев тогда в природе не существовало, но дома у меня водилась грандиозная вещь под названием "кварцевая лампа" — говорили, что если включить эту лампочку на несколько минут и посидеть под ее синим светом, то все кожные болезни уйдут, а на их место придет ровный золотистый загар

Сказано – сделано. Я подошла к делу ответственно. Взяла инструкцию, внимательно изучила большими красными буквами написанную фразу: "НЕ БОЛЕЕ 5 МИНУТ И НЕ БЛИЖЕ МЕТРА!". То есть – вон там поставь, а через пять минут вырубай все и вали.

Угу, сказала я, включила, расслабила лицо, села загорать. Чо-та, думаю, не берет, как тот электросон у Раисы Захаровны. Я поближе придвинулась. Сижу. Опять не берет. 5 минут прошло, запиликал таймер. Я еще на пять поставила. И еще поближе придвинулась. Потом еще и еще.

Через полчаса я сдалась, махнула рукой – бог с ним, поеду бледная и интересная. Чаю, думаю, попью и на электричку попрусь.

И вдруг, чувствую – неладное что-то. Ощущение такое, будто я по лесу иду, о корягу запнулась и прям вот плашмя со всего размаху лицом в муравейник приехала. И не просто упала, а лежу в нем и менять ничего не планирую. Потому как жжет. По нарастающей. К зеркалу подхожу – а там такое нарядное на меня оттуда смотрит. Щеки с каждой секундой все больше, глаза все меньше и цвет меняется с розового на пунцовый и далее без остановок.

В общем, что я вам сказать хочу. Я таки была звездой. Вот не было на той тусовке человека, который не подошел бы ко мне и не поинтересовался бы, как мне это удалось. Официальная версия была такая: "Простыла, решила подышать над кастрюлей с горячей картошкой, крышку открыла – а оттуда как пар рванет, как прыгнет!". Жалели меня. Утешали.

Особенно убивались надо мной и моими умственными способностями те немногие, которым я правду открыла. Прям соболезновали моим безвременно почившим мозгам.

Но между прочим, когда через несколько дней вся кожа с моего обожженного лица одномоментно ссыпалась в раковину, те несколько сантиметров около ушей, которые каким-то чудом удержались – были очень приятного карамельного оттенка.

неправильная с точки зрения дворовых модников у меня была куртка… Пользуясь численным преимуществом, они привязали меня к металлическому столбику, к которому крепились бельевые верёвки, и довольно больно отпинали. Особенно буйствовал Димка Совин, который додумался кидать в меня снежками с безопасного расстояния. Отвязавшись, я бросился в погоню за обидчиком. Тот сообразил, что драка предстоит нешуточная и кинулся к своему подъезду. Никаких домофонов в те годы не было, и я легко юркнул в дверь вслед за злодеем. Настиг я его у двери собственной квартиры, когда он изо всех сил давил пуговку звонка. Расправу я учинить не успел — дверь открылась и на пороге показался отец моего мучителя. Увидев ломящегося в квартиру ребёнка, он развернул меня на 180 градусов и, дав мощный подзатыльник, отправил восвояси.

Домой я вернулся в слезах. Однако, моя грустная история сочувствия у отца не вызвала. Он долго орал, что я "не мужчина", раз позволил себя избить, а затем жутко выпорол. Причём, досталось и заступившийся за меня матери, которую отец, будучи "настоящим мужиком", частенько, как он это называл "учил" при помощи кулаков.

Затем, схватив меня за руку, отец потащил меня, совершенно обессилевшего от боли, разбираться с Совиным. Когда на порог вышел Совин-старший, отец, не сказав ни слова, изо всех сил врезал ему по лицу. Тот свалился как подкошенный, но, сделав усилие, поднялся на ноги. Он попытался выяснить причину агрессии, но ответом ему был довольно бессвязный монолог отца про то, что и Димка, дескать, избил его сына. Что-то ещё было про мужскую честь, про трусливых педиков, швыряющихся снежками, и так далее.

Совин-старший, вытирая с лица кровь, снова попытался внести в диалог какой-то конструктив, хотя бы выяснить что произошло. Время от времени он кидал удивлённые взгляды на меня, который, белый как мел, и совершенно не мигая, стоял рядом с бушующим отцом. Все попытки окончились ничем, моего отца было не успокоить. Завязалась новая драка. Выяснилось, что Совин существенно уступает моему отцу в физической подготовке. Его лицо уже было в крови, из разбитых губ стекала кровавая юшка, глаз заплыл, а отец всё бил и бил его. Его жены дома не было, зато был Димка, который пытался что-то кричать, но вмешиваться в драку взрослых людей боялся. Несмотря на пережитый шок, на то, что воспалённая от ударов спина жутко саднила, я чувствовал, что происходит что-то чудовищное. Казалось, отец вошёл уже в какой-то зверский раж, чувствовалось, что ещё немного, и он просто убьёт несчастного мужика. Я уже тысячу раз пожалел о том, что пожаловался отцу. Надо было где-то спрятаться, переждать, вернуться домой попозже, когда отец будет ложиться спать - тогда бы не досталось и мне, и не было бы этой жуткой драки. Когда Совин в очередной раз свалился на пол, а отец принялся нещадно бить его ногой, я бросился к отцу и, повиснув у него на руке, стал с плачем умолять оставить свою жертву в покое. Отец отвлёкся чтобы сбросить меня с рукава, Совин воспользовался этой передышкой, кинулся на кухню и вернулся оттуда с ножом. Неизвестно, чем окончилось бы это, но тут к своему отцу бросился Димка. Вцепившись ему в руку, он начал плакать, что-то громко кричал… Я в свою очередь снова бросился к отцу.

Мужики какое-то время рвались навстречу друг другу, но мы не отставали, плача и умоляя их разойтись. И отец, кажется, утоливший свою жажду насилия, и Совин, понимавший, что если в дело пойдёт нож, то эта история окончится тюрьмой, некоторое время смотрели друг на друга. Затем оба отступили назад и, наконец, разошлись.

Я чувствовал, что только что мы избежали трагедии, что отец сделал ошибку, за которую, казалось бы, должен был винить себя. Но он, шагая домой, только самодовольно улыбался, и, то и дело поглядывая на меня, произносил свои тирады о том, каким должен быть мужик, о том, как он уделал этого п***ра, и так далее. Мне он в этот момент казался сумасшедшим, просто вот настоящим психом из фильмов про дурдом.

После этой истории отца чуть не посадили. Совин-старший обратился в милицию, и чтобы умаслить его, мать продала бабкину золотую брошь и одолжила денег у деда. Отец себя нисколько не чувствовал виноватым — мол, наше, самцовое дело — драться и доказывать своё превосходство, а побочным ущербом, связанным с существованием в обществе всяких нелепых институтов, вроде правосудия, пусть занимаются женщины.

Ещё долго они с Совиным-старшим ненавидели и избегали друг друга. А вот мы с Димкой подружились. Эта история как-то сблизила нас, мы начали вместе ходить в школу, потом поступили в один институт — МИСиС. Даже женились на сёстрах, правда двоюродных. Помня опыт отца, я никогда, ни разу не ударил никого из близких. И совершенно не стал от этого в меньшей степени мужчиной.