любил выпить и выпить много.(был он не высокий, но коренастый).

Этот студент (назовем его Олег) был добрейшей души человек и старался все конфликты обходить стороной, и моя подруга относилась к нему, как к не очень храброму человеку и постоянно подтрунивала над этим.

Теперь — собственно история. Пошли они вдвоем на одну вечеринку, где, естественно, Олег нажрался до поросячьего визга, и выпала им не легкая доля возврашаться в общагу одним за полночь (нужно отметить, что райончик не из приятных и там постояноо тусовались [мав]ры и прочие не очень законопослушные граждане).

Так вот, несет моя подруга Олега на плечах, проклинает все на свете, и тут нарисовываются из-за угла два здоровенных [мав]ра и начинают обьяснять им, что это — их район, и вообще, за нахождение тут мою подругу сейчас пустят по кругу, а этого обдолбаного [ч]удака (Олега) обуют до нитки. После чего Олег отклеивается от моей подруги и одним ударом(!) отправляет одного из [мав]ров в моментальный и глубокий накаут, второй в этом момент достает нож (или что то другое, точно никто не помнит) в надежде сделать из Олега фарш, но тот, ни секунды не думая, выбивает нож (по словам моей подруги, приемом, который она ни в одном самом крутом фильме про каратистов не видела) и также отправляет [мав]ра в накаут (Олег никогда ничем из боевых искусств не занимался).

После этого он заплетающимся языком спрашивает, нет ли поблизости того, кто еще хочет ее вые?*: ть, а его — обуть. После получения отрицательного ответа подзывает мою подругу поближе к себе и со словами "неси домой" впадает в ту же отключку, в которой находился до этого. После этого случая подруга эго зауважала. Стоит также отметить, что сам он этого случая не помнит.

дали поддержку целой группе из нашего института, поехал и Женька, мой первый муж. К их возвращению я отправилась в аэропорт его встретить. Самолет прилетал поздним вечером. Прямо перед моим выходом зазвонил телефон. Свекровь сообщила:

— Лена, я тоже поеду встретить Женечку. Но я не успеваю, приеду попозже минут на сорок — на час! Дождитесь меня в аэропорту!

— Не надо, Лариса Валентиновна! Мы так на метро не успеем! — отчаянно закричала я в трубку, но она ее уже бросила. Я безуспешно ей перезванивала, в конце концов смирилась и уехала.

Моя первая свекровь была моральной террористкой специального назначения. Собственный сын выносить ее не мог, а я пыталась из общечеловеческих и родственных соображений. Но делать было нечего, мобильников в те годы не было почти ни у кого, предупредить ее, что мы уедем, уже никто не мог.

Все благополучно прилетели и почти все разъехались, а мы с Женькой остались ждать его мамашу. Однако мы остались не одни. Еще там были наш старший коллега Карен и Толя. Толя, очень симпатичный, интересный и талантливый человек, тогда достаточно молодой, напился в самолете до положения риз. Его надо было как-то отправлять домой, Карен пытался это сделать. Но такси было не поймать и не вызвать, автобус тоже не шел, и к тому же у Толи с собой были деньги от оргкомитета, компенсация за билеты. Это было больше полугодовой зарплаты в те тяжелые времена. Оставлять их в кармане у пьяного было нельзя. Карен пытался их у него забрать.

— Толя, дай деньги!

— Не дам! — твердо отвечал напившийся Толя.

— Толя! У тебя их сопрут! Ты же пьян. Я завтра тебе их верну. Толя, отдай деньги!

— Не дам!

Этот разговор продолжался минут десять. Наконец, взгляд Карена упал на меня, и лицо его озарилось идеей.

— Толя! А Лене отдашь деньги?

Толя вытащил пачку из кармана и торжественно мне вручил, помахав ею перед носом Карена и погрозив ему пальцем:

— Вот ей — отдам! А тебе — неет!

В конце концов было решено ждать автобуса до последнего. Я с Толей стояла на остановке, следила, чтобы он не падал и сторожила перенесенные чемоданы, Женька их перетаскивал, а Карен сторожил оставшиеся в аэропорту. Было темно, холодно, ветрено, валил мокрый мартовский снег. Я злилась на свекровь и на Толю.

— Анатолий Андреевич! — с упреком сказала я.

— Ну как же не стыдно так напиваться! Вы же такой замечательный человек, и так себя нехорошо ведете!

— Была бы у меня такая жена, как ты, я бы алкоголя в рот не брал, — с несколько измененной дикцией сообщил мне Толя, грустно на меня посмотрев красивыми темными глазами.

Этот неожиданный комплимент полностью меня обезоружил и свел на нет мои воспитательные порывы, поскольку, несмотря на толино обаяние и такую благую цель, замуж за него я все же не собиралась.

Тут наконец приехала и свекровь. Она сразу заняла позицию около кучи вещей и охраняла их от подозрительных личностей. Карен бегал туда-сюда в надежде на такси для Толи, опасаясь пропустить автобус. Автобуса не было минут сорок. Вещей почему-то было очень много — чемоданы, пакеты. (В дьюти-фри, что ли, закупились? — удивилась я.)

Около нас нарезал круги какой-то полупьяный субъект и все норовил к нам присоседиться. Я озлобленно подумала, что Толю все-таки жалко, но еще одного пьяного я уже не выдержу.

— Скажите, а это ваши вещи? — нерешительно спросил мужик.

— ВАШЕГО ничего здесь нет! — внушительно ответила ему Лариса Валентиновна и загородила вещи корпусом. Мужик робко ретировался.

Наконец пришел автобус. Мы еле влезли в него, загрузив туда вещи и Толю. Я стояла перед сидящими Толей и полупьяным мужиком. Тот переживал за Толю. Каждые пять минут он хватал меня за коленку и трагическим шепотом беспокойно спрашивал:

— Заинька! Куда вы его везете?!

Я отдергивала коленку и мрачно отвечала сквозь зубы:

— Я вам не заинька!.. Домой везем!

Наконец мы выгрузились у метро. Там Карен поймал такси для Толи, хорошо заплатил таксисту и условился, что тот доставит его до дверей квартиры. Его чемодан Карен взял себе, а пакеты отдал нам, так как таксисту хватало и Толи. Со всем этим барахлом мы потащились в противоположный конец города. К счастью, успели до закрытия метро. Дома моя мама накормила нас ужином, а папа заглянул в пакеты, сказал, что там какая-то еда, и выставил их на балкон.

Утром Женька по телефону успокаивал Толю, который забыл обо всем произошедшем, и предлагал привезти деньги и вещи. Однако от пакетов Толя напрочь отказывался. Не было у меня пакетов, тем более с едой, говорит. Тут мы их вытащили с балкона и внимательно посмотрели внутрь. Там оказалось полкило вареной колбасы, какое-то печенье и восемь килограммов сырого мяса разного качества — ребра, шея, бедренная часть... Это был клад. В то время в магазинах на прилавках не было вообще ничего, только пустые поддоны, да и денег у нас тоже не было. В полном недоумении мы с Женькой смотрели друг на друга, и тут я вспомнила про пьяного, который робко задавал вопросы насчет вещей Ларисе Валентиновне. Наверное, это был работник столовой аэропорта, который прихватил "излишки" домой и неосмотрительно поставил рядом с нашими чемоданами... в общем, найти его уже мы не могли, а то мясо ели всей семьей еще долго.

(Все имена изменены.)

своему доверенному лицу — начальнику штаба Александру Бертье, которому так не терпится произвести впечатление на патрона, что он закупает сразу несколько тысяч кроликов, дабы императорскому двору было не до скуки.

Прибыла свита, охота началась, егеря выпустили добычу.

И тут произошло непредвиденное.

Оказалось, Бертье закупил вовсе не диких, а обыкновенных домашних кроликов, которые по ошибке решили, что сейчас их будут кормить, а не убивать.

Вместо того чтобы задать стрекача, они заприметили маленького человечка в большой треуголке, приняв его за хозяина, который принес еду.

Голодные охотничьи трофеи рванули к Наполеону во всю свою прыть (а это ни много ни мало 56 км/ч).

Оторопевшая свита не смогла остановить кроличий напор, и бедняге императору не оставалось ничего другого, как обратиться в бегство, отбиваясь от оголодавшего зверья голыми руками.

Однако кролики не уступали и в конце концов загнали Наполеона обратно в карету, не обращая внимания на лакеев, которые безуспешно охаживали их своими кнутами.

По отзывам современников, присутствовавших при данном фиаско, французский император умчался прочь, полностью разбитый и покрытый несмываемым позором.