Абрамов из Вологды, Юрий Трифонов — словом, весь цвет русской прозы того времени.

Все расположились на воздухе, в саду. Уже середина дня. Я разговариваю с кем-то, по-моему, с Лакшиным, и вдруг вижу — Рина Зелёная. Я знал, что она не знакома с Твардовским, поэтому подбежал и спрашиваю: "Рина, что происходит? "А она говорит: "Я приехала к тебе явочным порядком. Мне Шуня (мама моей жены) сказала, что вы у Твардовских, вот я и приперлась.

Конечно, еë тут же узнали, посадили за стол. Она выпила водки. Всё вроде обошлось, и тут она подкрадывается ко мне, дёргает меня за рукав и говорит:

"Гердт, я хочу выступить перед Александром Трифоновичем.

"Рина, — отвечаю я, это невозможно! Вы что, с — ума сошли? Перед кем вы собираетесь выступать — здесь цвет русской литературы, а вы с вашими эстрадными штучками".

"Нет, — твердит она, — я всё-таки хочу. Объяви меня".

Я убегаю от неё, перехожу к другой компании, но она меня всюду преследует, продолжает дергать, щипать и всё повторяет: "Ну я хочу выступить, ну объявите меня".

Наконец, устав от этих упрашиваний, я сказал: "Александр Трифонович, перед вами хочет выступить Рина Зеленая".

Сразу стало тихо, и вдруг она как на меня накинется: "Вы что, идиот? Вы с ума сошли как это возможно, здесь? В какое положение вы меня ставите, тут такие писатели, и вы хотите, чтобы я выступала со своими эстрадными штучками. Да как вы вообще пускаете его в дом, этого придурка, он же вам дачу спалит! Боже мой, ну как вы могли меня объявить! Ну да ладно, раз уж объявили, придётся выступать".

Я совершенно обалдел от такого нахальства. А она преспокойно стала выступать. И знаете, я такого счастливого Твардовского в жизни не видел. Он заливался слезами, катался по дивану. А наутро пришел к нам и говорит: "Ну, Зиновий Ефимович, то, что вы мне скамейку подарили, Это, конечно, — здорово, хорошая скамейка, но то, что вы специально для меня привезли из Москвы такую артистку, -вот это незабываемый подарок!".

потому что предыдущие попытки бритья не увенчались особым успехом, к тому же я едва спину себе не убил, пытаясь достать до особо труднодоступных мест.

Я немного романтичен, так что решил сделать это на день рождения жены — типа еще один подарок. Я заказал его заранее. Поскольку я работаю на Северном море, я считал себя крутым мужиком и думал, что предыдущие отзывы писали какие-нибудь жалкие офисные крысы...

О, мои собратья по несчастью, как же неправ я был. Я дождался, пока моя вторая половина не ляжет спать, и, намекнув на особенный сюрприз, я пошел в туалет. Сначала все шло нормально. Я нанес гель на нужные места и стал ждать. И очень быстро дождался. Сначала я почувствовал теплоту, которая через несколько секунд сменилась сильнейшим жжением и чувством, которое я могу сравнить разве что с ощущением, когда на тебя резко натягивают трусы из колючей проволоки, пытаясь при этом подбросить тебя до потолка. До этого вечера я не был слишком религиозен, но в тот момент я мог уверовать в любого бога, лишь бы он избавил меня от жуткого жжения вокруг сральника и полного разрушения сосиски и двух яиц. Стараясь не прокусить насквозь нижнюю губу, я попытался смыть гель в раковине, но мне удалось лишь запихать в дырку клок волос.

Сквозь завесу слез я выбрался из туалета и отправился на кухню. На кухне идти я уже не мог, так что последние метры до холодильника я уже полз. Выкатив нижнюю камеру из холодильника, я нашел там ванночку с мороженым, сорвал с нее крышку и засунул под себя. Облегчение было фантастическим, но недолгим, потому что мороженое быстро растаяло, и адское жжение вернулось.

— Ванночка была довольно маленькой, так что жопному отверстию я помочь не смог.

Я начал шарить по ящику, надеясь найти хоть что нибудь — в моих глазах было уже столько слез, что я мало чего видел. Я схватил пакет, в котором, как я узнал позже, лежали замороженные ростки фасоли, и разорвал его, стараясь сделать это как можно тише. Я схватил несколько ростков и безуспешно попытался зажать их между ягодицами. Это не помогло — гель, по ходу, проник в прямую кишку, и теперь там словно работал реактивный двигатель. Надеюсь, я больше никогда не буду мечтать, чтобы в кухне оказался снеговик-гей — вы понимаете, как низко я готов был пасть, чтобы унять боль? Единственное решение, которое придумал мой сведенный болью с ума мозг — осторожно засунуть один росток туда, куда еще не прорастало ни одно растение. К сожалению, услышав странные стоны с кухни, моя супруга решила встать и узнать, в чем дело. Ее встретил потрясающий вид: я лежу на полу, отклячив [п]опу, с которой стекает клубничное мороженое, и пихаю в себя фасоль со словами „О, как же хорошо“.

Это, несомненно, ее шокировало, и она в ужасе закричала. Я не слышал, как она вошла, так что и сам перепугался, мои кишки сжал спазм, и росток на немалой скорости вылетел в ее сторону. Да, я понимаю, что росток фасоли, которым пердят в ее сторону в двенадцать ночи — не совсем тот сюрприз, на который она рассчитывала, да и на следующий день детям пришлось долго объяснять, что же случилось с мороженым… в общем, благодаря Veet можно лишиться не только волос на теле, но и достоинства и самоуважения))

Накануне главрач зашел к нам:

— Ну что, женщины? Что комиссии говорить будем?

Мы в один голос принялись заверять, что всем довольны и никаких жалоб у нас нет.

— Так не пойдет, — перебил нас врач.

— Вы знаете, что вам должны выдавать фруктовые соки? А фрукты? А почему вы должны в палате пол по очереди мыть?

Что правда, то правда. Народ у нас не избалованный. Привыкли довольствоваться тем что есть.

Состоялось у нас что-то вроде репетиции, в ходе которой мы узнали для себя много нового.

Потом это выглядело так: Комиссия в составе товарищей из Министерства и чиновников рангом пониже заходит к нам в палату. Товарищи из Москвы интересуются как нам тут живется. Мы, как и было условлено, начинаем в голос возмущаться, что нам не дают того, другого и так далее.

Товарищи из Министерства обращают недоуменные взгляды на товарищей из области. Товарищи из области бросают уничтожающие взгляды на главного врача. Главный врач растерянно разводит руками. Краснеет. Пытается что-то сбивчиво лепетать. Явно оправдываясь. Через некоторое время все удаляются.

А через неделю у нас появились и соки, и витамины, и санитарка, которая делала уборку в палатах.

А наш главный врач ходил и украдкой довольно улыбался.