"До чего же страшна! Ну просто прелесть! "У нее и в родословной еще от разводчиков осталось имя "Май Прешес", а дома она просто Марта.

Но, несмотря на внешность, собачка очень добродушная, доверчивая и человеколюбивая. Укусить не в состоянии, зато залижет – насмерть! Вечером приходишь с работы, она уже возле дверей скачет, пока на руки не запрыгнет и хоть разок не лизнет, не успокоится.

Кроме нее, у нас еще и кошка живет, большая, шотландская. Первого января родила она троих котят. Котята тоже крупные были, отдавать не хотелось, поэтому почти до трех месяцев они у нас дома жили. Каждый вечер уже все вместе встречать бежали, вначале Марта, за ней котята. Но, как не жалко было, пришло время их отдавать. Три дня подряд я вечером приезжал с работы, тут же подъезжали новые хозяева и забирали по котенку. Когда отдал последнего, стало как-то совсем грустно.

На следующий день приезжаю вечером с работы, открываю дверь – никто навстречу не бежит. Нету больше котят ((. Стоп! А где же Марта? Почему она не встречает? Зову – никто не бежит, только кошка из комнаты выглянула.

Прохожу в комнату – нет нигде. И вдруг вижу – Марта сидит под диваном и испуганно оттуда своими круглыми глазенками таращится. Она явно своими мозгами размером с грецкий орешек сделала логический вывод – каждый вечер пропадало по одному котенку. Вчера котята закончились, значит, следующая на очереди – она, кошка-то уже старожил, взрослая.

Откуда ей знать, что она – "май прешес"?

Мамин-Сибиряк (с)

Разгружали большими крановыми совками прямо в машины на причале. Вдруг из третьего трюма бегут грузчики. Оказывается, в трюме, где-то остались запасы сахара, и на его аромат прилетела матка пчелы, а с собой естественно и рой привела. Картина маслом — грузчики столпились у края открытого трюма, наблюдая, как рой группируется возле своей матки в висячий, живой ком. К капитану подходит матрос и настаивает, что он может помочь делу.

Берёт ведро с отработанным маслом, мочит в нём мешок, одевает старую, но очень толстую фуфайку, не смотря на жару, поджигает жгут и подходит под рой. Дым валит густой и прямо на живой ком. Рой потихоньку тает. Вскоре снимается и сама матка, мы так понимаем, а за ней дружно и весь рой. На берегу, вся эта братия садится на борт машины. Водитель, здоровенный афроамериканец, заперся в кабине и с удивлением наблюдал, как его грузят пчёлами. После краткого разговора на пальцах со старшим стивидором, он тронулся и увёз с собой рой. Вроде и всё, но история на этом не закончилась. Разгрузившись частично, мы отправились в другой порт на

Кубе — Сантьяго де Куба, который находится на юге возле самой американской базы Гуантанамо. Там продолжили разгрузку, и вот опять грузчики бегут из злополучного трюма, покусанные пчёлами. Оказывается, не все улетели, а оставшиеся без матки и в незнакомых краях, стали вообще неуправляемые и злые. К слову, эти американские пчёлы гораздо кусучее и опаснее, чем наши – родные. И пользы от их укусов гораздо меньше. Грузчики наотрез отказываются от разгрузки. Чтобы читатель понимал, на Кубе грузчик профессия уважаемая. Бывало грузчики не начинали работу пока на верхнюю палубу не включали музыку, ну а если пчёлы кусают, так какая уж тут работа. Пока решали, что надо делать фумигацию трюма, пока провели фумигацию и проветривание, прошло полдня.

Разгрузка продолжилась. При отходе решаем за чей счёт простой почти полдня. Капитан настаивает, что это — не наша вина, береговые службы наоборот. Один из офицеров порта предлагает вызвать капитана порта, как арбитра в споре. Приходит очень симпатичный кубинец в мундире при регалиях. Спрашивает, откуда эти пчёлы? Из Мариеля, отвечает капитан.

Мариель – Куба, пчёлы – наши, значит и простой пол дня – забота кубинцев. Оформили документы и благополучно отправились домой. Много воды утекло, но в памяти так и остался симпатичный и справедливый капитан порта. Спасибо ему.