Есть у меня приятель, который в солнечный день второго августа достает из шкафа тельняшку и голубой берет и идет в парк петь "Расплескалась синева…". В остальные дни года он хороший врач-хирург, очень вежливый и тихий. А татуировки на плечах белый халат скрывает.

От него следующая история. Если будут какие-то нестыковки – все претензии к источнику.

Есть у десантников оригинальная забава. Выбрасывают их над каким-нибудь лесом, километрах в двадцати от части, а от места десантирования до родных казарм воины неба должны нестись быстрой рысью, чтоб поспеть в столовую к обеду. При этом мероприятии не спрашивают – врач ты или, к примеру, писарь в штабе. Десантник? Пожалуйте в самолет.

В один прекрасный день моего приятеля, назовем его Игорем, вытащили из теплого медпункта, где доктор занимался лечением очередного страждущего, и построили на плацу вместе с рядовым составом части.

— Товарищи бойцы! – начальственный рык командира раскатился по окрестностям и заставил стаю галок сняться с насиженных мест.

— На вторник у нас планируются учения в районе полигона Б…. евск. Объясняю задачу! Высаживаетесь, собираетесь в точке Н. И чтоб в 14.00 как штык были в расположении части! Ответственным за проведение мероприятия назначается капитан Иванов! Вопросы есть?

Какие у десантников вопросы.

Ранним утром доктора затянули в жесткие ремни парашютов и вместе с толпой возбужденно сопящего молодняка затолкали в самолет. Игорь сидит, тихо про себя ругается и мечтает о том, как он на гражданке будет с молодыми медсестрами кофе пить. Ну и нервничает, естественно. В его офицерской жизни это третий прыжок. А во время второго Игорь ногу вывихнул.

Сержант заорал что-то. Сквозь шум мотора слышно плохо, но видит доктор, бойцы поднимаются. Значит пора.

Отворили портал в небо.

— Первый пошел! Второй пошел! Третий!

Игорь предпоследний. Сжал зубы, чтоб перед сержантами не опозориться. И шагнул в пустоту. Вместо "триста тридцать один, триста тридцать два…" доктор привычно обругал командира, начмеда и дядю Гришу, отцовского брата, из-за которого его в свое время отправили на военмед. А потом привычным отработанным движением рванул скобу от груди. Купол благополучно раскрылся. Доктор летит, место для приземления выбирает.

И замечает он под ногами какие-то странные вещи. То ли цыганский табор по траве плетется, то ли ампула промедола сама собой в кровь всосалась. Идут по полю десятка три странно одетых молодых людей. Все в плащах, с мечами и копьями. На щитах краской расписанных гербы всякие. Стяги негосударственные под ветерком колышутся. Доктор дураком никогда не был. "Властелина колец" ещё на лекциях в университете прочел, потому узнал в подозрительных личностях ролевиков из ближайшего областного центра.

К слову, зона высадки десанта по правилам оцепляется патрулями, и посторонние в это сакральное место не допускаются. Но то ли ответственный капитан Иванов напутал чего, то ли ролевики при помощи магии Черного властелина просочились.

Короче летит доктор и понимает, что несет его ветром прямо в стан фанатов Боромира и Арагорна. Тут доктор снова занервничал. Никому не хочется любимой пятой точкой на копье назгула приземлиться.

А на земле в это время какая-то возня начинается. Десантники с неба прямо на ролевиков падают, и вот уже замелькали кулаки, мечи и штык-ножи.

Кто первый начал, и что десантники не поделили с поклонниками фентези – об этом потом никто впоследствии и не вспомнил. То ли боец, приземляясь, сбил корону с головы эльфийского короля. То ли какой-то гном в пьяном запале посягнул на парашют небесного воина. То ли боец, соскучившийся по женской ласке, попытался, не теряя времени, завязать знакомство с симпатичной ведьмой, а её колдуну это не понравилось.

В общем, когда берцы доктора коснулись поверхности планеты, в месте приземления царил полнейший бардак. Орали ролевики, возмущенные посягательством на их личности. Орали сержанты, пытаясь утихомирить разбушевавшихся бойцов. Визжали барышни в скудных эльфийских нарядах. Где-то в центре колонны дрались стенка на стенку. А на весь этот беспредел, словно листья по осени, продолжало сыпаться десантное подкрепление. Доктор все-таки офицер, попытался принять командование на себя. Да куда там! Вокруг схватка почище битвы Пяти воинств. Копья о десантные головы ломаются, щиты вдребезги. А у десантуры, между прочим, полные рожки боевых патронов. Того и гляди у кого-нибудь нервы не выдержат.

— Всем стоять! – кричит Игорь. Да кто его в этом шуме услышит!

И тут у доктора из глаз звезды брызнули. Какой-то коварный орк подкрался к нему с тыла и саданул по черепу булавой.

— Твою мать! – только и успел сказать Игорь и пал на колени.

Что тут началось! Десантники бросились мстить за павшего медика. В ход пошли приемы рукопашного боя и приклады автоматов. Ещё чуть-чуть и до смертоубийства дойдет!

К счастью в эту минуту на холм, у подножия которого проходило сражение, влетел командирский УАЗик. Из его недр вывалился полковник и своим басом перекрыл весь шум без всякого мегафона. Тирада командира была длинная и литературными в ней были только предлоги.

Сержанты в считаные секунды отделили зерна от плевел, в смысле десантников от ролевиков. Любители Толкина отделались парой сломанных носов, разбитым оружием и помятым достоинством.

Десантники выстроились в шеренгу. Из стана врага в них летели злобные взгляды гномов и воздушные поцелуи эльфиек.

— Бегом! – рявкнул полковник. И небесное воинство скрылось среди тучных трав. Последним ковылял Игорь, у которого от командирского голоса сразу все прошло, и черепно-мозговая травма сама собой рассосалась.

Капитан Иванов получил строгий выговор за отвратительную организацию мероприятия. К командиру приходили из милиции. Кто-то из ролевиков, пострадавших в результате схватки, накатал-таки заявление. Но полковник своих не сдавал. Из принципа. Да и лиц обидчиков толкинисты толком не запомнили.

После того инцидента доктор Игорь как-то к фентези остыл. Нынче предпочитает детективы. Их любители хотя бы по голове деревяшками не бьют.

Doktor Lobanov

Соседи создают впечатление достаточно заносчивых людей. Муж и жена лет 30-35, вежливо, но холодно здороваются, общение поддерживать не стремятся. О таких людях обычно думаешь, что уж они-то и щепотку соли пожалеют. Но, когда меня заливали соседи сверху, именно они помогали мне быстро вытащить технику, которую, кстати, на время оставили у себя, хоть им это и было неудобно. И после помогали слить воду с навесного потолка и вычерпать её с пола. А пять соседей по дому, с которыми я мило болтала и на пирожки приглашала, отговорились от помощи – болеют, устали, кота не с кем оставить. "Заносчивые" соседи после всего произошедшего так и продолжают холодно здороваться, о близком общении и речи не идёт. Но сейчас они вызывают во мне гораздо больше теплых чувств, чем те, с которыми я мило общалась, но которые даже пальцем не пошевелили, когда реально случилась беда.

Мaнeчка умудрялacь иcпopтить вce, зa чтo бpaлись ее отнюдь не золoтые pyчки.

Суп у нeё получался мутный и нeвкусный.

Как бyдто в воду кто-то нaкидал чeго-то отваpeнного уже гдe-то в другом местe.

Причём кидaл все, что попадалось под руку, даже не глядя нa ингредиeнты.

Про ceбя Манечкин муж звал этот суп "ваpeво".

Цыплёнок

НАСТОЯЩИЙ ПРОГРАММИСТ

Намедни встретил одноклассницу Юлю, которую видел последний раз, когда мы ещё носили пионерские галстуки. Поговорили, упрекнула меня в "компьютерной непродвинустости", потому что я не зарегистрирован в "контактах" и прочих "одноклассниках". А вот Юля, как она похвасталась, давно освоила компьютер и работает программистом, получает приличные деньги. Выяснил, Юля со своими коллегами при помощи программы-конструктора скриптов клепает однотипные сайты для интернет-магазинов, такой вот "программист". Я не стал спорить на эту тему, рассказывать про ассемблер и машинные коды, пускай считает себя настоящим программистом. А мне по этому поводу вспомнилась цитата из мемуаров Дениса Ритчи, главного разработчика языка Си, на котором, скорее всего, написана программа, нарисовавшая на вашем экране этот текст. Дословно перевожу с английского: "когда я был студентом Гарварда, я написал на фортране игру в “крестики-нолики” и считал себя лучшим программистом. Когда молодым специалистом я устроился на работу в Bell Labs, моим первым заданием было переписать программу управления автоматикой так, чтобы эта программа занимала в два раза меньше памяти и работала в четыре раза быстрей. И вот тогда я осознал, что я не программист, а полное дерьмо".

Генерал императорской армии Хитоси Имамура (1886 – 1968) после капитуляции Японии был отдан под суд как военный преступник. Его подчиненные жестоко обращались с пленными австралийцами, а генерал то ли закрывал на это глаза, то ли был не в курсе. Суд решил, что это не имеет значения — начальник отвечает за преступления своих людей. Был вынесен обвинительный приговор: десять лет тюрьмы. Это-то неудивительно. Удивительно, что сам Имамура счел приговор слишком мягким – кажется, он действительно был не в курсе того, что творилось в лагерях.

Имамура отсидел свой срок, но решил, что этого мало — заключение должно быть пожизненным.

Он построил в саду собственного дома точно такую же камеру и не выходил из нее тринадцать лет, до самой смерти. Писал книги, вспоминая и осмысливая прошлое. Весь гонорар отсылал родственникам пленных, которые погибли.