Как я накрыл шайку расхитителей рома.
В 5 лет мир видишь совсем другим. Во-первых, у пятилетки глаза чуть выше колена взрослого, и во-вторых, ты не знаешь об этом мире почти ничего, поэтому каждую минуту готов удивиться.
Раньше торты в провинциальных городах продавали в хлебных магазинах. То есть те граждане, которые хотели побаловаться тортиком вместо того, чтобы открыть инсту, по картинке выбрать украшения и ингредиенты, а потом цивилизованно заказать доставку, оплатив кьюаром, — вместо всего этого шли в булочную и покупали там то, что на данный момент было. Обычно выбор состоял из двух разновидностий — с масляным кремом или с белковым. Это вам не Москва, никаких "Праг", "Абрикотинов" или "Ленинградских". Максимум изыска — "Лукошко с грибами"...
Стояли мы с мамой в ожидании открытия хлебного после обеденного перерыва, образовалась небольшая толпа. Все взрослые, когда вдруг не надо ничего делать, вместо того, чтобы продуктивно использовать свалившиеся полчаса, обычно поглощены своим непостижимым для детей барахтаньем в рутине повседневности. Им как-то не до нестерпимой яркости бытия. Стоят вот так десять-двадцать человек, и видно, что у всех мучительная пробуксовка в мозгах, бесконечный пустой цикл. Это сейчас чуть секунда появилась — все в смартфон уткнулись, а тогда всё гораздо страшнее было — человек был предоставлен сам себе...
Так и в этот раз. Обычный советский хлебный магазин. Обшарпанная дверь с длинной вертикальной деревянной ручкой. Два больших, почти до пола окна в торговый зал. Коричневые и жёлтые квадратики кафеля. Видны стеллажи с хлебушком и пустая конторка кассы. Третье окно — в кондитерский мини-цех. Там самое интересное — там торты стоят ровными рядами и шеренгами, как солдаты на плацу. Некоторые ещё незаконченные, без украшений, смиренно ожидающие пропитки ромом.
Вот что интересно — при виде окна или витрины взрослые впадают в две взаимоисключающих крайности — стекло чистое или стекло грязное, причём как ни странно результат один: стекло не трогать! Я стою и пользуясь тем, что временно вышел из-под контроля мамы, прижимаюсь всем лицом к третьему окну. Лбом, носом, расплющенными губами, и растёкшимися щеками. И даже немного языком. Стекло, бездушный аморфный материал, сперва приятно холодит, а потом сдалось и нагрелось. Глаза мои с обратной стороны, скорее всего, выглядят остекленевшими — я нашёл своё место, мне хорошо. Потом в мини-цех заходит мрачного вида хабалка в условно-белом колпаке. Бросив на мальчика в дурацкой вязаной шапочке беглый взгляд, она начинает манипуляции с тортами. Если мрачная тётка мысленно и назвала меня маленьким [ман]дюком, то, забегая немного вперёд, она в общем-то была совершенно права. Наилучшей тактикой для неё и всего коллектива было бы выбежать с подносом пирожных "картошка" за 22 копейки и закормить маленького, повторюсь, [ман]дюка до глюкозной комы, чтобы не мог говорить и лежал под деревом с блаженной улыбкой, слабо постанывая. Но это было бы совершенно необъяснимым, парадоксальным действием целого коллектива взрослых тёток.
А между тем, колёса судьбы неумолимо поворачиваются и катят к финалу, проминая в глине действительности колею... Через какое-то время, я, бегло протерев рукавом стекло от своей слюны, громко, со всей силы детской любознательности, кричу: "Мааам! А зачем тетёнька воды набрала из крана и торты поливает? А?! Нет, не выдумываю, я в окно смотрел. Она зашла, пустую бутылку взяла вон с той полки, воду из крана набрала и на торты недоделанные поливала.... Ааа, вон она пошла! Вон-вон, в другую комнату ушла! "Мужчина в шляпе и сером плаще, стоявший в толпе, улыбнулся и, сделав два шага, с интересом заглянул в мини-цех...
А на следующий день на дверях висела бумажка с непонятной надписью "ревизия". Тот серый мужик был обхсс-ником, говорят. И вроде бы торты было положено поливать чистым кубинским ромом, а не водичкой из крана. Пришлось в другой хлебный топать.
| Новые истории от читателей |  |
| - вверх - | << | Д А Л Е Е! | >> | 15 сразу |
Ваши мысли, когда кто-то нарушает ваши права (давайте возьмём скажем громкую музыку):
22:30 Вот блин, громкая музыка заиграла.
22:35 Что-то затянулось.
22:50 Ну, после этой песни то наверное прекратит.
23:05 О, пауза, наверное перестанет сейчас слушать.
23:30 Блин, неудобно как-то идти ругаться.
00:15 Ещё потерплю,
"Волшебный магазин" (1953) — лучшая методичка по работе с нейросетями
Пересматривал Волшебный магазин. По стихам Сутеева, пятьдесят третий год. Витя Петров, лентяй, добрый волшебник выдаёт ему чудо-предметы, а он с ними позорится. Смотрел в детстве раз десять, мораль знал наизусть раньше, чем научился выговаривать слово мораль: не жди халявы,
У меня есть дядя Паша. Ловелас, причём, кажется, с рождения.
Его отец был военным, и однажды его срочно направили куда-то прямо посреди учебного года. Чтобы не дёргать ребёнка, дядю Пашу оставили доучиваться у своей бабушки, моей прабабушки Валентины Михайловны, учительницы на пенсии.
С успеваемостью у дяди Паши было не очень. Зато с девочками было просто прекрасно.
И девочки отвечали ему взаимностью.
Телефон в квартире был, и одноклассницы дражайшего дядюшки ему названивали. Звонили часто и, по мнению педагога со стажем Валентины Михайловны, сильно отвлекали внука от выполнения домашних заданий.
И вот раздаётся звонок — уже, кажется, третий за вечер.
Валентина Михайловна снимает трубку и, не спрашивая, кто звонит, не выясняя, кому, прекрасным поставленным педагогическим голосом произносит:
— Не звоните больше, суки.
И кладёт трубку.
Вот, собственно, и вся история.
Особенно мне нравится, что звонила одна девочка, а обращение сразу шло ко всему контингенту.
Иногда встречаются заметки, в которых авторы утверждают, что эмигранты ненавидят страну исхода. Логика, по мнению авторов, следующая. Раз человек уехал, ему хочется оправдать свой выбор. Он в шоколаде, а кто остался, тот в нищете и рабстве. А иначе какой смысл в эмиграции?
Мигрантов в мире миллионы.