Обедали тут с одной блогершей. Ну, как блогершей? Милая барышня, цветочек-незабудка, ребеночек. Что-то там "распаковка моей косметики", "меряю трусики с Вайлдберрис и сравниваю с трусиками с Озона", "как распознать арбузера" и "аффирмации на каждый день".

Oна неплохой художник и обещала испохабить мне за много денег мою стену в кухне киберпанковым изображением Ганеши. А еще — перекрыть, наконец, мой стол, с которого годами исторически отпадает вся краска – и даже сделать из него что-то типа "прованса". Закрасить потёртостями, покрыть золотом, патиной. Улучшить мою жизнь, сделать ее побогемнее. Создать у меня самой обо мне впечатление, что я — не конченная.

И вот сидим мы, немного ужинаем. Она – пьет винище в три горла, заедает это все ассорти шашлыка, ковыряет вилкой тарелки сырную и фруктовую, а я скромнейше пожевываю рукколу. Мимодумно рассуждаю внутри себя: нормальные у них доходы лет в двадцать-то. Неужели Ганеши столько стоят примерно? Я в их возрасте вынужденного дебилизма в ресторанах заказывала воду с лимоном. А наедалась уже дома, картошечкой. При этом, ресторан дорогой. Чтоб вы прям понимали – Новиковский. Там счет за это все тысяч семь. Потому что вино она пьет недешевое, даже я постеснялась бы такое заказывать.

Досидели. Зарождалась неловкая ситуация. Я обычно, особенно, если старше, успешнее – либо вот сама этот ресторан беру – и оплачиваю, либо делю общий счет пополам, потому что ну [фиг]ли тут вообще высчитывать. Но у меня – руккола, а у него – пир Валтасара. Неудобненько вроде бы получается. Приносят счет. Она его фотографирует, открывает свои там соцсети какие-то и чего-то постит туда зачем-то. Я ее спрашиваю – Мила. Мила зовут. А что ты делаешь, Мила милая?

А Мила запостила чек ресторана и спрашивает подписчиков, кто оплатит ей удовольствие. Через секунду начинает булькать приложение банка – и в Милу летят донаты подписчиков.

Нет, это не оценочный пост. Не пост зависти. Не пост возрастной идиотки, которая считает, что вот мы-то страдали, зарабатывали в поте лица, рожали в поле, носили водицу в вёдрах, готовили на костре в пионерском галстуке, а посуду мыли камнем в пруду. И вы тоже! Ваше поколение, которым мы оставим воздвигнутое нами здание – должны. Должны узнать, а почём фунт лиха. Но это пост удивления легкого. Ну, вот распаковывает она трусы. Ну, вот мажет рожу какой-то косметикой. Неужели этого, [м]лядь, достаточно, чтобы быть благодарной ей вот настолько, чтобы оплачивать шашлык в ресторане?

Спрашиваю её: у тебя так часто? Постоянно – говорит, – у тебя иначе? Это потому, что у тебя боль несоответствия. Понимаешь, меня кормят деды, в основном. Падкие на молодость, озабоченные. Им семь тысяч ввалить – как два пальца же. А вот ты, наоборот, милфа получаешься. И твоя аудитория – двадцатилетние мальчики. Ну, откуда у них семь тыщ? Вот и страдай, я сочувствую.

И такая у неё была умудрённая рожа, такая в этом всем циничная философия, что я плюнула на Ганешу-то, передумала. И вообще от впечатлений едва не расплакалась. В свои двадцать я заказывала воду с лимоном, а наедалась дома картошечкой. Зато знать не знала тогда о дедах, милфах и принципах монетизации на трусах, шашлыках и всей этой дичи.

Комментарии на ютубе к видео про армию:

— Ахереть! Квадратный снег! 

— Судя по изумлению, полагаю, в армии ты не служил))) Нам выпадала честь не только сугробы ровнять в параллелепипеды, но ещё и в зелёный цвет их окрашивать. Нам выдавали пивные полторашки, в которые заливали воду с каким-то зелёным пищевым красителем (не знаю, где его добыли, но в части его было дохера), бутылки закручивались распылителями типа "мистер мускул" и эти полтора литра краски нужно было распылить на сугроб до того, как они на морозе замёрзнут. У кого застывало раньше - тому командывали "химическая тревога", и тот уходил в помещение (откуда офицеры контролируют процесс), где полностью экипировался в рхбз-комплект несколько раз, пока бутылка не оттает. Потом, весь такой резиновый, шёл и продолжал красить сугробы дальше. Но самая ржака была, когда к нам в часть приехала делегация из высшего начальства, во главе с генерал-майором. Тот увидел наши сугробы и поинтересовался: "Дебилы, ну и нах[рен]а?! "

Про Красавицу

Самка бегемота по кличке Красавица пережила блокаду Ленинграда только благодаря служительнице зоопарка Евдокии Дашиной, которая каждый день приносила или привозила на санках 40 вёдер невской воды для заполнения бассейна бегемотицы, поила её, грела, обмывала тёплой водой и смазывала кожу камфорным маслом. Ведь от пересыхания кожа бегемота трескается и покрывается "кровавым пОтом".

Каждый день Красавица получала 4–6 килограммов овощной и травяной смеси и ещё 30 кило распаренных опилок для заполнения желудка. Животное очень боялось обстрелов, и во время налётов Евдокия обнимала, гладила и успокаивала Красавицу.

Когда Евдокия обессилела, по радио кинули клич: погибает удивительное и редкое животное! Тогда ленинградцы стали каждый день приходить и приносить для Красавицы воду и еду. Благодаря помощи людей Красавица дожила до 1951 года.

Работал мастером на лесоперерабатывающем предприятии. Сотрудники, процентов 90, все — бывшие сидельцы. Сроки — от 10 до 30. Люди взрослые, очень культурные, ну и на производстве — правило "сухого закона" для всех без исключения.

Звонит, значит, постоянный контрагент с необычной просьбой. Далее

Некоторое время назад одна и та же машина в одном и том же месте без особой необходимости постоянно парковалась с заездом на тротуар, что уже само по себе нехорошо. Но дело в том, что в этом месте тротуар был крайне узкий (историческая часть города). В результате пройти мимо машины по тротуару было практически невозможно: приходилось обходить ее по проезжей части. Похоже, это доставляло некоторое неудобство не только мне, но и другим прохожим, потому что однажды на этой машине я увидел надпись "СУКА, ПАРКУЙСЯ ПРАВИЛЬНО!". Надпись была сделана красной губной помадой прямо на лобовом стекле. Если честно, захотелось поставить лайк автору комментария на этом же стекле. Еще хочется отметить универсальное гендерно нейтральное обращение "СУКА", подходящее к любому водителю той машины независимо от его пола (обращение "[ч]удак" было бы верным по существу, но могло оказаться некорректным по формальному признаку). После этого ту машину на тротуаре в этом месте я уже больше не видел.