Трижды бросили — дважды поймали
Слово качать, согласно толковому словарю означает: подкидывать кого нибудь гурьбой, толпой на руках в знак уважения (на вечеринке, товарищеском торжестве).
Помните, классик писал: "…Качать любимого товарища. Ну, приступай, бери его!.. "И все начинали качать юбиляра, друга любезного, припевая известную песню: "Мы тебя любим сердечно".
С приходом к власти большевиков, "качать товарища" стал всеобщим развлечением. Скажем, на митинге выступает оратор: председатель бедкома, домкома, "любимый вождь" Л. Троцкий, а восторженная толпа в экстазе ревёт: "качать товарища! "И, хватали оратора, да так подбрасывали вверх, что у того кепка летела в одну сторону, калошы — в другую. Потом долго искали. Нет, не оратора, а кепку, калошы или другой какой-нибудь предмет одежды.
Позднее такой чести удостаивались военные, шахтеры, нефтяники, летчики, полярники, представители других героических профессий. Но, со временем, партийных вождей качать перестали. Ибо до них дотрагиваться было запрещено. За такие вольности, фамильярность, несознательных граждан могли отправить к белым медведям, а могли и к стенке поставить…
Весёлая забава "качать товарища" дожила до пресловутого застойного периода и приказала долго жить. Почему? Да потому, что "качать товарища", по сути, превратилась в инструмент интриг – к сведении счетов друг с другом и обрела дурную славу…
В начале семидесятых прошлого века, в одном военно-учебном заведении Минобороны СССР, произошел дикий случай. Фабула этой реальной истории такова:
…Жил-был начальник курса, подполковник — самодур и держиморда. Если из его фамилии убрать одну букву, то получиться его прозвище — "Подлянко". Да, он был настоящим сатрапом! Армейский "дуб" и карьерист "Подлянко" открыто лебезил перед командованием и даже не жестко, а жестоко давил на своих подчиненных, на военных – слушателей, а те отвечали ему той же звонкой монетой – ненавистью. У "Подлянко" была заветная мечта, спал и видел себя генералом. Если бы он своего достиг, тогда изречение великого хирурга Н. И. Пирогова было бы, в самую точку: "Нет в мире больших сволочей, чем генералы из врачей".
Но, "Подлянко", как говорят в армии: "Проехался рылом мимо взлётной полосы".
С ним приключилось такое, что он не попал, а вляпался в историю:
По завершении церемонии вручении дипломов на выпускном вечере, несколько десяток свежеиспеченных лейтенантов подлетели к бывшему начальнику курса, с криками "качать товарища "Подлянко! ", схватили его и стали подбрасывать вверх. Звучит дружная команда "раз! ", и "Подлянко" полетел в воздух, и с него слетела фуражка. Под команду "два! ", когда он руками воздух хватал, из его кармана выпала здоровенная связка ключей. А когда прозвучала "три! ", лейтенанты подбросили его с нездешней силой вверх и …разбежались.
Не в меру упитанный "Подлянко" с высоты птичьего полета звезданулся об асфальт и хрюкнул! Как говориться: "сам вдребезги, а калошам хоть бы хны! "В том смысле, что он целый месяц пролежал в госпитале. А лейтенанты – охламоны, виновники сей "забавы", имея в карманах билеты, удостоверения и диплом, прямо с плаца рванули, кто в аэропорт, а кто на вокзал, где в камерах хранения заблаговременно очутились их чемоданы…
Непостижимо – но факт: информация об инциденте, усилиями "доброжелателей" была доведена, как говорили в "приснопамятные" времена, "руководителям партии и правительства". По свидетельству очевидцев этот курьез несказанно развеселил многих на Старой площади. М. Суслов не разделял весёлый настрой товарищей и увещевал, дескать, необходимо провести следствие и строго наказать лейтенантов. Л. И. Брежнев утирая слезу, неожиданно его спросил: "Михал Андреич, а тебя никогда не качали? "А тот растерялся. В Политбюро наступила гробовая тишина. И вдруг, все присутствующие словно по команде стали хохотать еще сильнее…
По высочайшему велению, было принято мудрое решение: лейтенантов – оболтусов не наказывать, во всем виноват дурак — "Подлянко" который допустил их к своему телу, но сжалились над ним и ему было дозволено дослужиться до… пенсии. А самое главное: отныне подкидывать должностных лиц в воздух – "качать товарища! " было запрещено.
Благодаря курьезу с "Подлянко" появилось поговорка: "ТРИЖДЫ БРОСИЛИ – ДВАЖДЫ ПОЙМАЛИ" или "БРОСИЛИ ТРИЖДЫ, А ПОЙМАЛИ ДВАЖДЫ"
| 27 Dec 2010 | ![]() ![]() ![]() ![]() ![]() |
| - вверх - | << | Д А Л Е Е! | >> | 15 сразу |
Тут в обсуждалке про аллергию было... В конце 90-х ездил в Польшу, где от знакомого поляка услышал свежие новости, что у них в местности этим летом погода способствовала массовому развитию какого-то вида гусениц, из-за чего больницы переполнены пациентами. Дело в том, что при контакте гусеницы с кожей человека наступает сильнейшая аллергическая реакция. И вот через пару дней сидим с шурином в деревне за столиком под разложистой грушей, дегустируем самогоночку, и, вдруг шурин начинает покрываться красными пятнами, опухать на глазах и задыхаться. После шока (моего) я увидел у него на шее след от гусеницы и вспомнил про Польшу. Хорошо, что в домашней аптечке был супрастин, после трёх таблеток опухоль и удушье за считанные минуты прошла, но от шока шурин отходил еще долго, говорил что уже прощался с жизнью и грозился сжечь все кубла гусениц вместе с грушей!
Вот случается, что любовь разбивается о быт, а наша любовь разбилась о суеверия, точнее приметы.
Прожили мы с моим любимым целый год душа в душу и, возможно, прожили бы так много лет, но случилось страшное: его бабушка купила сборник примет на все случаи жизни.
Началось с мелочей, вроде того, что надо посмотреть в зеркало, если вернулся, или плюнуть через плечо. Но внезапно бабушка умерла, и в наследство любимому внуку достались все пять томов этой ереси. И началась весёлая жизнь! С утра до ночи меня тыкали носом в косяки. Подмела, а веник кверху метёлкой не поставила! Крошки со стола рукой смахнула! Вернулся муж, забыл что-то, а я уже подметаю в коридоре — ну ясно, выметаю его из дома. Когда он резко тормознул на дороге, потому что чёрная кошка собиралась по этой же дороге идти, и в нас чуть не врезался мотоциклист, я поняла, что с этим надо завязывать. Развелась на фиг. Любовь к тому времени уже куда-то испарилась, возможно, после того, как он заявил, что знает, как я его приворожила, ему ещё бабка покойница глаза открыла. Вот как так может крыша поехать у нормального человека?!
Начальник на моей первой работе отличался харизмой и каким-то невероятным умением убеждать. Я тогда только-только выпустилась из института и начальника слушала, разинув рот. Как всегда бывает в маленьких говно-компаниях, коллектив мы именовали "семьёй", чисто по-человечески и из интереса перерабатывали и чуть ли не присягали на верность.
Однажды босс вызвал меня, предложил открыть ИП и через договор услуг выводить деньги, мол, никаких рисков, всё законно, а мне будет падать премия каждый месяц. Папа-юрист постучал моей головой о стол, когда я, будучи очень радостной, дома делилась новостью, и объяснил, что это простая обналичка, и у меня есть риск реально "присесть". От предложения я отказалась, отношение начальника ко мне изменилось.
С работы я ушла и только спустя лет пять случайно узнала, что бывший коллега, который согласился на авантюру, в полной финансовой яме, продал всё имущество и сейчас под подпиской о невыезде. Этот коллега был двоюродным братом начальника. До сих пор благодарю папу, что спас меня от такой ошибки.
Когда родители строили наш дом, мне было четыре года, но я хорошо помню это время. Никто не сидит без дела, все работают, все чем-то заняты, потому что все понимали — мы строим место, в котором проведем оставшуюся жизнь. Из-за того, что вокруг было много людей, само место, сам двор и дом казались наполненными жизнью. Был такой момент, когда стройка почти полностью закончилась, отец попросил, чтобы я оставил след своей руки на стене дома. Я приложил руку и на стене навсегда остался отпечаток моей пятерни. Я рос в этом доме, здесь мои родители провели старость, я часто сюда возвращался даже, когда вырос и переехал в другой город. Но с каждым годом и с каждым моим приездом что-то менялось: седели волосы на головах моих родителей, кое-где проседал фундамент, никто не ухаживал за садом и много деревьев погибло. Сейчас я почти не приезжаю туда, разве что раз в году, чтобы убраться во дворе. Родителей уже нет, дом никому не нужен, да я и не стал бы его продавать. А от нашей прошлой жизни осталось только одно: отпечаток руки четырехлетнего ребенка на стене покосившегося дома. Как все быстро утекает.



