О ДЕВИЦАХ, БЛАГОРОДНЫХ И ТАК СЕБЕ

Я была девочкой тихой, но неуклюжей, с дырявыми руками.

Бабушка, будучи недовольна мной, сердито говорила:

– В институт благородных девиц тебя не примут!

Обидно, когда человеку говорят, что его куда-то и не позовут, и не пустят.

И мне в этот самый институт захотелось прям до смерти.

Тем более, что учат там не просто на врача или учителя, а на благородную девицу.

Пышные юбки, высокие причёски, кружевная мантилья и игра на лютне – так мне это виделось.

Я понятия не имела, на чём носят мантилью, слабо представляла, как выглядит лютня, но уж больно слова красивые.

Спросила, а кого туда, в благородные девицы, могут взять.

Ну, чтоб знать критерии и ориентиры.

Оказалось – Зоиньку.

К бабушке захаживала на чашку кофе её приятельница, величественная усатая старуха Козина со своей внучкой, отмытой до скрипа и блеска противной девчонкой моего возраста, которую мне постоянно ставили в пример.

У Зоиньки никогда не выплеталась лента из косы.

Зоинька никогда ничего не опрокидывала, не разбивала и не разливала.

Платьица у Зоиньки были грязеотталкивающие.

Зоинька пила чай, не издавая неприличные, но интересные присёрбывательные звуки.

Зоинька всегда слушалась бабушку и ничего без бабушкиного разрешения не делала.

Господь наш вседержитель специально создаёт таких девочек, чтоб все остальные глянули на этот кладезь добродетелей, осознали невозможность достижения заоблачных морально-поведенческих высот, махнули рукой и жили бы дальше в своё удовольствие, не заморачиваясь.

Но в детстве я этого не знала.

– Ангел, невинный ангел! – говорила старуха Козина о Зоиньке и смотрела на меня с жалостью.

– Зоинька, ты как будешь в школе учиться? – спрашивала Козина внучку.

– На пятерочки, – отвечала скромная Зоинька, сильно пинала меня под столом ногой и тоненько вскрикивала: – Бабушечка, скажите ей, чтоб не пихалась!

– А с твоей, Дуня, что будет, и не скажу. – Сочувствовала старуха Козина моей бабушке и резюмировала: – Не всем же образованными быть.

При этом я читала лет с четырёх, а Зоинька в полные шесть не все буквы знала.

Зоиньку я терпеть не могла, но в благородные девицы хотелось.

Во время одного из козинских визитов нас услали в сад.

– А ты знаешь слово на букву "ж"? – спросила меня Зоинька.

Видно, эту букву она таки выучила.

– Знаю, – честно сказала я.

Ещё бы мне не знать: в доме жили старшие двоюродные сестры и брат.

– А вот и не знаешь! Скажи, если знаешь!

Я и сказала.

И эта поганка заорала в открытое окно:

– А ваша Наташа плохое слово на букву "ж" сказала!

От возмущения я плюнула ей на платье.

И Зоинька перешла на визг:

– И плювается!

Меня спросили, правда ли это, я ответила, что да, и была отправлена в угол.

И объяснений моих никто слушать не захотел, потому как Зоинька, ангел невинный, была в авторитете.

Я стояла, уткнувшись носом в стену, вынашивала страшные планы ужасной мести всему козинскому семейству и мечтала.

Вот выезжаю я в золочёной карете из замка, вся такая взрослая, в кружевной мантилье, с лютней наперевес, а навстречу мне ковыляет зачуханная Зоинька.

Или сижу я на террасе всё того же замка, наигрываю на лютне, а внизу, у подъёмного моста, нечёсаная и сопливая Зоинька просится в замок, куда её, конечно же, никто и никогда не пустит.

А потом до меня дошло, что нет абсолютно никакой разницы, быть в замке или снаружи.

Главное, чтоб Зоинька была по другую сторону крепостной стены.

Вот чёрт, так и не появилось у меня ни лютни, ни мантильи.

Досадно.

Хоть ты в сердцах произнеси слово на букву "ж".

Natalja Ionikova

Как известно, некий недавно созданный вуз, отвечает за реформу образования в нашей стране.

И вот приезжает к нам, как к ведущей организации, некий претендент на ученую степень из этой "уважаемой" структуры. Начинает рассказывать про свои неимоверные научные успехи аж в Сколкове.

Основной контингент ученого совета в курсе, чей

Знакомые завели собаку, помесь английского бульдога незнамо с чем. Довольно забавная на вид, но с серьезным дефектом. Из-за укороченной носоглотки, доставшейся по бульдожьей линии, но с вполне нормальными физиономией и шеей, доставшейся от незнамо кого, песик вместо привычных гав-гав, издавал звуки похожие на слоги: "ма", "да", "на".

У меня муж печёнку ненавидит, от запаха аж передергивается. А я люблю. Но чтобы его не раздражать — прячу подальше. И вот заныкала в холодильнике очередную вкусненькую печёночку и забыла. Та протухла, естественно. Я потихоньку сгребла ее в мусорный пакет и пошла выбрасывать, чтоб вся квартира не провоняла.

У мусоропровода на меня мужик с ножом кинулся! А я ж бой-баба! Я ж кому угодно пальцем в глаз и каблуком в грызло! В смысле, я так думала. Но по факту все, на что я оказалась способна — это тихо блеять и слабенько-слабенько тыкать перед собой мусорным пакетом. Пакет-то и порвись. И мужик прямо мордой вписался в мою тухлую печеночку. Начал блевать, я со всех ног кинулась вниз по лестнице, забежала на улице в ближайший магазин, там девочки-продавщицы вызвали охрану.

Меня полиция расспрашивает, что случилось, как мужик выглядел. А я же глазастая и наблюдательная — страсть! Ну, я так думала. А тут я только реву белугой, трясусь и ни черта вспомнить не могу! Глаза вот страшные не то карие, не то голубые, и нож блестел, ага, не то перочинный, не то мачете!

Плюнули они на меня, пояснив культурно, что как гражданин и свидетель я не состоятельна. Но отъехав пару кварталов заметили мужика, который умывался снегом. На вопрос: "Как печёнка?" — мужик блеванул.

Есть у меня один знакомец, работает то ли в "цифровой связи", то ли в какой-то ещё местной телекоммуникационной компании. Рассказал он мне давеча следующую байку. Надо было тянуть оптоволокно в какой-то дом, ну и приходит он туда в составе эдакой небольшой комиссии, посмотреть что да как. Только подходят к подъезду — рядом с ними об асфальт разбивается бутылка. Отскакивают, значит, они с матюками, и смотрят вверх. С балкона 7 этажа высовывается чья-то рожа. Связисты орут, дескать, "Ты что, [ч]удак, творишь, мы же сейчас поднимемся и поговорим!", на что рожа посылает их подальше, и вниз летит очередной пузырь. Ну, раз такое дело, то можно и подняться. Вот они уже стоят у двери в ту злополучную квартиру (хорошей такой стальной двери, это важно), и трезвонят, дабы вызвать горе-бомбардира на сурьёзный разговор. Тот, естественно, не открывает. План мести созрел сразу. Связисты кричат "Открой лучше, а то хуже будет!" — ноль реакции. Ну что-ж, клиент предупреждён. Строитель, пришедший в составе связистской комиссии, лезет в свою сумку, извлекает из её недр монтажный пистолет с изрядным количеством дюбелей, и пристреливает дверь к дверной коробке по всему периметру с шагом 10 см. После чего связисты вызывают МЧС (Алё... Тут у человека дверь железную заклинило... Адрес такой-то... Да, он дома сидит, выйти не может...), и с гордым сознанием свершившейся справедливости уходят. Приезда спасателей дожидаться не стали.:)