кому надо было. Вылет из средней полосы шел с одного из аэродромов дальней авиации, мы обычно летали с Калужской или Новгородской областей. Соответственно, когда летишь на запад, аэродром посадки толком неизвестен, он может поменяться прям в полете. В Воркуте обычно была посадка на дозаправку.

Как-то раз судьба сложилась неудачно и пришлось мне эвакуироваться из Тикси посреди полевого сезона. Летчики сказали, когда у них борт на запад, я с рюкзачком приехал. В АН-12 пассажиры обычно летают в небольшой гермокабине, которая сразу за кабиной пилотов, а дальше, до рампы в хвосте – грузовой отсек, он не герметичный. В гермокабину нас набили 28 или 30 человек, точно не помню – это на 6 посадочных мест. Летим стоя, прижавшись друг к другу до потери индивидуальной формы. На сидячих местах – жены военных с маленькими детьми, которые попеременно орут. Взрослые тоже очень хотят, но стесняются. Иногда стоящие у двери в грузовой отсек ослабляют его винтовой замок, и тогда все жадно вдыхают воздух, попадающий оттуда. Вместе с ним в гермокабину поступают тяжелые концентрированные волны рыбного духа, потому что борт наполовину забит мороженой рыбой для родственников, начальства, друганов и многих других. Долго дышать этим невозможно и холодно, двери закрываются, через полчаса цикл повторяется. До Воркуты лететь 5 часов. К посадке там у меня болели отдавленные соседями руки. На дозаправку полчаса-час, все разбрелись по полосе и радуются свободе. Потом снова в воздух. На этот раз мы сели под Рязанью через 4 часа. За все время от Тикси – около 10 часов – ни крошки во рту, потому что мой сухпай был раздавлен при трамбовке еще в Тикси, и все время стоя. Почти всех встречают родственники или еще кто-то, а я даже не знаю, куда с аэродрома идти, как в Москву добираться. Спросил у кого-то, мне махнули рукой в сторону шоссе. Иду по рулежке в сумерках, оглохший от 9 часов рева моторов, с еще на расправившимися после давки частями тела, думаю, как добираться дальше…

Что меня заставило обернуться – не знаю до сих пор. Но обернулся – а меня догоняет по полосе АН-12 и рубит воздух винтами всего метрах в 20 за мной. Как я его не услышал? Отскакиваю в сторону и чисто рефлекторно взмахиваю рукой. И тут происходит неожиданное: АН догоняет меня, тормозит, открывается боковой люк, сваливается трап и по нему – бортмеханик, который подбегает ко мне охреневшему и орет на ухо: "… … … мы за тобой полрулежки уже ползем, не знаем, как согнать с полосы! Ты чего тут шляешься да еще и лапами машешь?! … … …". Я ору в ответ, что с Тикси прилетел, тут первый раз, мне в Москву надо, иду к шоссе, куда послали… Он дико смотрит на меня и кричит: "Полезай, до Ступино подбросим! Быстрей давай!". Не успев осознать, что и как, залезаю по трапу в гермокабину… А там – рай! Гермокабина вся вылизанная, светлого тона, по левому борту – откидной столик, стоят ДИВАНЧИКИ! На столике – гигантские красные помидоры, огурцы, зелень какая-то, а за столиком сидит очень симпатичная женщина чуть постарше меня тогдашнего. Бортмех сажает меня за столик, говорит, что лететь минут 10 и скрывается в кабине. Я в полном ступоре – из предыдущего адского АН-12 попал в рай и это тоже АН-12! Женщина мне улыбается и предлагает отведать помидорчик… Те 10 минут полета были лучшими минутами в воздухе за всю мою жизнь! Помидор – вкуснейший плод на свете! Свободная гермокабина, красивая дама (оказалось, что она жена то ли штурмана, то ли второго пилота). Воздушная сказка! Но она быстро кончилась, меня высадили в Ступино и дальше я добирался на электричке. И только в ней до меня как-то неожиданно дошло, что из-под Рязани до Ступино я добрался по сути автостопом на самолете! И до сих пор это самый крутой мой автостоп: ) Остановка пассажирского поезда "Нерюнгри-Москва" на БАМе, которая возглавляла до этого мой рейтинг автостопа, прочно отошла на второй план. Что дальше – не знаю, на космодромах я очень редко бываю: )

наказал приехать завтра к обеду. Вдруг маме кто-то звонит, и она мне заявляет, что ей надо срочно к подруге – та живет в двух остановках на электричке. Я хочу ей словить мотор или попутку, но она наотрез, мол, на электричке доеду (всегда упрямой была) — подкинь, говорит, только до станции. А на чем? Выясняется, что от покойного отца осталась "шестерка", стоит себе в гараже, и, как оказалось, бензину достаточно. Завелась, все нормально, довожу мать до станции. Она вдруг достает кошелек и сует мне стольник: обещала, говорит, сегодня соседке за яйца отдать, да только сейчас вспомнила, передай, говорит, а то я могу не приехать ночевать. И не успел я отреагировать — мать сразу же ушла, поспешила на электричку.

Ну я в некоторой растерянности стою, верчу потрепанную купюру в руке, и тут ко мне подходит какой-то мужик. Осмотрел меня, машину и глаголит: ты, я вижу, новенький, вставай в очередь, будешь восьмым, а мне стольник на карман как диспетчеру.

Мне все это прикольным показалось, отдал ему бабки, дождался своей очереди, довез какую-то деваху за двести рэ до недалекого коттеджа, а потом так и стал бомбить до самой ночи.

Вы спросите: на фига мне это надо было? Да вы не представляете, как мне понравилось честно и своим собственным трудом деньги зарабатывать! Просто непередаваемое ощущение! "

были отставными военными, не всех можно было купить за трёшник. Но если деньги в конце концов принимались, оставалась главная проблема — на этаже всегда сидела дежурная. И тут было несколько способов. Самый простой способ — девушка снимала пальто, оно пряталось в сумку, и девушка проходила как жительница гостиницы. Но самый замечательный способ был у нашего музыканта (не хочу называть фамилию, вдруг прочтёт жена). Он проходил к себе в номер, через минуту взволнованный подходил к дежурной и говорил: “У меня что-то с краном”. Кран для дежурной был как красный цвет для быка. Что угодно, лишь бы не было течи. И дежурная немедленно вскакивала и бежала смотреть, что там с краном. Наш товарищ, делая наивные глаза, объявлял ей: “Вот, смотрите, открываю кран, вода течёт, закрываю — не течёт”.

Дежурная сперва терпеливо, а потом растерянно говорила: “Ну правильно. Так и должно быть”. У нашего музыканта была задача продержать её одну минуту, чтобы все успели растащить девушек по номерам. Поэтому он, делая ещё более наивные глаза, тихо, проникновенно говорил: “Да вы не понимаете, посмотрите ещё раз”. Значительно открывал кран и так же значительно закрывал, сопровождая: “Вот течёт, вот — не течёт”. Дежурная недоумевала. Вроде не пьяный, может — сумасшедший? А все уже прошли. И наш музыкант делал разрядку, которая добивала дежурную: “Вы мне так понравились, я хотел на вас посмотреть вблизи”. Чем старше была дежурная, тем охотнее она верила этой околесице.