Жора холит, лелеет и подкидывает ему всяческие бонусы.

А вот вранья Жора не терпит, даже в мелочах. Опоздал на работу – так и скажи – проспал, шеф похихикает, погрозит пальчиком и за честность простит. Но не дай вам Бог "лепить" про застрявшие лифты, больных тёть и пожары в соседнем подъезде. Жора посочувствует, но потом не пожалеет ни времени ни денег, узнает про лифт, пожар и диагноз тёти, тогда пощады не жди: "Пройдите в кассу и получите расчёт! "Даже руки на прощание не подаст.

Собеседование с соискателями Жора проводит только лично сам:

— Ну что же, резюме выше всяких похвал, опыт работы, для вашего возраста, тоже очень и очень. Послушайте, у меня появилась идея — чтобы нам с вами так просто не сотрясать воздух, я дам вам маленькое пробное гиблое дело. Короче, сегодня я копался в своем старом портмоне и отыскал вот это.

Жора протягивает маленький клочок бумажки с написанным от руки номером "57"

— Я даже не сразу вспомнил что это такое, а это номерок из камеры хранения ночного клуба "Ультрафиолет" на Таганке. Знаете такой?

— Я по клубам, вообще-то, не хожу.

— Похвально. Не знаете? Ну, это и не важно, так вот — года два назад, может два с половиной, но точно не больше трёх и срок исковой давности еще не прошёл. Зашёл я в этот клуб, а с собой у меня случайно была бутылка армянского коньяку, десять лет выдержки, пять звезд, пол-литровая бутылка, это я хорошо помню. На входе охрана приняла мою бутылку на хранение и выдала номерок, все честь по чести. Но, утром, покидая клуб, я естественно обо всем забыл, так и ушёл домой без ничего. Вот, возьмите, отправляйтесь туда и попытайтесь по этой бумажке вызволить мою бутылку. Я, конечно же, понимаю — столько времени прошло и не особо надеюсь на успех, но тут главное — как вы себя проявите, применив весь свой жизненный опыт, юридические знания и умение находить с людьми общий язык. Получится – отлично, нет – тоже не смертельно. Одним словом, желаю успеха, а по результатам этого дела я и буду принимать решение о вашем трудоустройстве.

Спустя два дня в Жорин кабинет входил гордый соискатель и с громким стуком ставил бутылку на стол:

— Вот, Георгий Иванович, ваш коньяк, но это было очень не просто, пришлось на них слегка поднадавить.

Жора радостно обнимал победителя, созывал в свой кабинет всех сотрудников, которые были в офисе, и под восторженные реплики собравшихся, принесённая бутылка тут же выпивалась.

На прощанье Жора крепко жал герою руку и, улыбаясь, говорил:

— Вообще-то хозяин того клуба – мой хороший знакомый, я сегодня с ним переговорю и если всё было так как вы рассказали, то считайте, что вы уже приняты. Всего хорошего.

И так происходит, примерно, раз в две недели, Очередной "гений", думая, что он самый хитрый, приходит с "отвоёванным" коньяком и кучей подробностей о своей героической борьбе.

А для сотрудников — это как весёлая физкультминутка, плюс рюмочка "Армянского" для настроения.

Только однажды потенциальный работник, получив задание, вернулся с пустыми руками. Он вошел в кабинет, поправил очки, достал из кармана конверт и, слегка заикаясь от волнения, сказал:

— Побывал я в данном клубе и вот что мне удалось выяснить – перед вами две фотографии, одну сделал я сам, другую выпросил и скопировал. На моей фотографии отчётливо видны все ячейки камеры хранения, от первой и до сороковой. На втором фото – те же ячейки, но тут, как вы видите, находятся двое сотрудников охраны – Гарипов и Скворцов, так вот – этот самый Скворцов уволился из клуба пять лет назад, стало быть и дату отпечатанную на фото, тоже можно считать вполне достоверной. Это говорит о том, что и пять лет назад и вчера, в камере хранения данного клуба имелось ровно сорок ячеек, а вы мне выдали квитанцию с несуществующим номером "57". Георгий Иванович, извините, но я прихожу к выводу, что вы мне чего-то не договариваете, либо скрываете. Не понимаю, как я могу на вас работать, когда вы мне не вполне доверяете?

Жора покраснел и сказал:

— Вау! Вау, чёрт меня возьми! Вы приняты, юноша, разрешите пожать вашу руку, и добро пожаловать в наш дружный коллектив…

почти 20 лет, но официально так и не расписались.

Казалось бы, после такого предательства театральной карьере актёра должен был наступить конец. Однако Хмелёв простил жену и своего ученика Вицина и по-прежнему давал ему новые роли.

Кстати, когда актёр уже был женат, а актриса осталась одна и сильно болела, Георгий Михайлович ухаживал за ней. Приносил продукты, покупал лекарства, оплачивал сиделок. Мало того, в то время законная супруга Тамара Фёдоровна во всём поддерживала мужа.

"Со своей официальной супругой Вицин тоже встретился в Театре им. Ермоловой, — рассказывает директор Музея трёх актёров Владимир Цукерман.

— Тамара Мичурина, племянница знаменитого селекционера, работала там бутафором. По рассказам самой Тамары Фёдоровны, их знакомство состоялось на Пасху. Она пришла в реквизиторскую, куда народ принёс куличи и пасху. И в кабинет вошёл Вицин с крашеным яйцом в руке. „Девочки, я пришёл похристосоваться“, — сказал он. Они трижды поцеловались, заглянули друг другу в глаза... и начали встречаться".

"Как он красиво ухаживал за будущей супругой! — вспоминал сценарист гайдаевских комедий Яков Костюковский.

— Тамара была женщиной аппетитной. Вицину всегда нравились такие, он говорил: "Полная женщина привлекательнее тоненькой худышки, напоминающей карандашик".

Вицин семь раз сыграл Труса. Потом был Хмырь в "Джентльменах удачи", пьяница из комедии "Не может быть". Менялись сценарии, а образ оставался прежним — этакий простачок-выпивоха.

Зрители думали, что в жизни он тоже пьяница, к нему всегда приставали забулдыги и предлагали: "Третьим будешь? "Он отвечал: "Нет, я могу быть только четвёртым и такова концепция". Пока до пьяниц доходили слова актёра, он успевал уйти.

Вицин вообще не употреблял спиртного. На съёмках "Кавказской пленницы" из-за этого возникли проблемы. По сценарию Вицину надо было залпом выпить кружку пива, а он наотрез отказался. Предлагает: "Налейте шиповник". Снимают первый дубль, второй... Выпил уже пять кружек, как кто-то заметил: "Не пойдёт! Пены нет! "

Никулин предложил подложить в кружку вату, но Вицин не выдержал: "Да в меня не влезет шестая кружка. Хоть с ватой, хоть без! " "Как желаете, — вмешался режиссёр Леонид Гайдай.

— А снять ещё один дубль придётся. Причём с настоящим пивом". И трезвеннику Вицину пришлось через силу осушить кружку.

В паспорте и на могиле Вицина написана дата рождения 18 апреля 1917 года. На самом деле он родился в 1918 году, а лишний год прибавил себе, чтобы побыстрее поступить в театральный. Официальное место рождения актёра город Петроград (Санкт-Петербург) — тоже выдумка. Он появился на свет в Финляндии в селении Териоки, которое потом отошло к СССР (ныне город Зеленогорск Ленинградской области).

В фильмографии актёра тоже есть неточности. Первой его ролью в кино называется опричник в картине Сергея Эйзенштейна "Иван Грозный". Но Георгий Михайлович говорил, что в глаза не видел Эйзенштейна, а первый раз на экране появился в роли железнодорожника в фильме Сергея Юткевича "Здравствуй, Москва". Это был 1945 год.

Позже Григорий Козинцев снял его в роли Гоголя и собирался снимать в "Гамлете". Вообще поначалу Вицину прочили карьеру драматического актёра, но в 1961 году вышла короткометражка Гайдая "Пес Барбос и необычный кросс", и его киносудьба изменилась. Он стал Трусом, а Гамлета сыграл Смоктуновский.

Георгий Вицин мог иметь всё: машины, дачи, деньги. Но страсти к богатству у него не было. "Он был бессребреником, — говорит Владимир Цукерман.

— Старался жить скромно. Прятался от назойливой публики в своей квартире или уединялся на природе с мольбертом".

В конце жизни Вицин выступал с юмористическими концертами, а на гонорары покупал еду для бродячих собак.

Георгий Вицин сыграл более ста ролей в кино. Зрители полюбили его за Труса, а ему больше других нравилась роль сэра Эндрю в "Двенадцатой ночи" (1955 год) режиссёра Яна Фрида. "В Англии вышла статья, очень приятная для меня, где было написано, что я точно ухватил английское чувство юмора, — говорил актёр в одном из интервью.

— Но Би-би-си почему-то назвала меня „Выпин“. Возможно, телекомпания предсказала мои будущие „пьяные“ кинороли? "

В юности Вицин часто исполнял роли стариков, а в зрелом возрасте — юношей. В фильме "Максим Перепелица" он играл деда Мусия, который по сценарию был на 30 лет его старше. А в 38 лет снялся в "Запасном игроке", где исполнил роль 18-летнего Васи Веснушкина.

Молодого, 28-летнего, оболтуса в "Женитьбе Бальзаминова" Георгий Михайлович тоже сыграл уже в зрелом возрасте — в 48 лет. Сценарий был написан под него, но фильм начали снимать спустя десять лет. Естественно, за это время актёр постарел. "Я сам себя загримировал, — рассказывал Вицин.

— Где сеточку из краски нарисовал, где веснушки сделал, чтобы морщин не было. Придумал паричок, нос подтянул. Шпатлёвку смешал с красной краской, чтобы лицо "похудело". Режиссёр посмотрел на мои художества и сказал: "Буду снимать! "Из-за столь сложного грима сам Вицин называл картину "Женитьбой Бальзамированного".

Вицин очень серьёзно занимался йогой. Стоял на голове, принимал позу лотоса, не ел мяса, регулярно медитировал. Кстати, к йоге его приобщил Савелий Крамаров, с которым они познакомились на "Джентльменах удачи". Актёры тогда подружились: оба в кино играли чудаков, а в жизни были интеллигентными, начитанными людьми.

Когда Крамаров уезжал в Америку, все свои ксерокопии (йога тогда была запрещена) он передал Вицину.

Однажды Вицина узнали в очереди, стали уступать место. "Я не Вицин, я его брат", — стал обманывать людей актёр. "У тебя такой замечательный брат, что и ты имеешь право без очереди — проходи! "

не отрываясь от книжки.

— Не-е, я это так, мысли вслух просто, — открестился я от лишних телодвижений.

— У нас всё равно не из чего делать, а в магазин я идти не хочу.

Проходит еще пять минут, и тут жена как бы невзначай вспоминает вслух:

— Там молоко есть скисшее.

— Да я уже не хочу. Читай, не отвлекайся.

Спустя ещё какое-то время она закрывает книгу и сдаётся.

— Ладно, сделаю я тебе блинов.

— Да говорю же, не надо!

— Я рецепт вспомнила хороший, а молока у нас всё равно только штук на пять хватит. Я быстро, — вскакивает она с дивана и уносится на кухню, откуда до меня начинает доноситься звон посуды и жужжание блендера, а позже и шипение масла.

Опомнился я где-то через полчаса, когда заметил антенну кошачьего хвоста: самой кошки видно не было, её скрывал жирный туман, расстилающийся над полом в комнате. Жена до сих пор отсутствовала.

Осторожно зайдя на кухню, я впервые увидел, как женщина превращается в ведьму. Всё как в кино: шкафы нараспашку, повсюду баночки, скляночки, скалочки; под белоснежной мукой скрываются колдовские тайны, половина кухонного гарнитура и холодильник. На чётырех конфорках в чётырех разных сковородах румянятся аппетитные кружочки, сотканные из бог знает каких химических соединений. На большом блюде под сливочным маслом, утопают два десятка готовых блинов; деловито булькает электрический чайник, а жена в полном неадеквате разговаривает с тестом.

— Всё нормально? — спрашиваю я, боясь любого варианта ответа.

— Ма-а-ас-ло, — словно из далекого космоса раздается голос супруги.

— Чего масло?

— Закончилось. Сходи в магазин.

— Так может, и не нужно больше? Мне и пяти штук хватило бы, куда ты столько напекла, а главное, из чего?

— МАСЛО!

Я убежал в магазин, проклиная свой бескостный язык. Ближе к одиннадцати стало понятно, что блинов уже не хочется? хочется спать, но вот вернуть жену так просто вряд ли получится. В глазах её горели первобытные костры — природный инстинкт "накормить ближнего и не дать племени погибнуть голодной смертью" овладел моей супругой.

Когда звон воображаемых старинных часов в моей голове отбил полночь, комната распахнулась.

— Иди есть.

"А может, завтра? " — вертелся вопрос на языке, но так и погиб в глубинах моего страха.

— Вкусно? — смотрит на меня хищным взглядом моя ненаглядная. Мы сидим за столом, передо мной гора блинов, в кружке — чай, в глазах — слёзы.

— Офень фкуфно! А ты чего не ешь? — еле шевеля набитым ртом, спрашиваю у жены.

— Да я пока готовила, так нанюхалась, что как будто наелась.

— Можно я спать пойду?

— А для кого я старалась?

Два дня мы эти проклятые блины уже едим: на завтрак, обед и ужин, заворачиваем в них всё, что заворачивается, а они всё не кончаются.

Короче, больше я на ночь художественную литературу не читаю. Больно уж калорийная она и опасная.