Память детства.

Мы выходили гулять с куском хлеба, посыпанного сахаром. Без масла. Тут же рядом возникали чьи-то зубы: делить! Несколько укусов – от хлеба оставался маленький кусочек, но зато ты не был "жилой" и "жидой". Если кого-то просили сбегать и принести ещё, он делал круглые глаза: — Ты что? Меня ж больше не выпустят!

Наши мамы берегли нас от "улицы", Каменнобродский район, в общем-то, не отличался благовоспитанностью, о нас в городе говорили: "Камбродские бандиты". Ты что, как уличная! – кричала бабушка, когда хотела заняться моим воспитанием.

Но мы были детьми, – какие бандиты! Мы играли допоздна летом в тенистых садах, пахнущих цветами: в июне – пионами, в июле – розами, в августе – астрами. Всё это цветочное изобилие наши бабушки продавали по вечерам в ведёрках у входа в Парк имени Первого Мая. А днём на базаре – абрикосы вёдрами, груши по килограмму, а яблоки…яблоки никто не продавал, они лежали ковром. А ещё мы тоннами лопали шелковицу – она росла прямо на улице, надо было только залезть на дерево и хорошенько потрясти…

Играли мы в прятки, в штандера, в выбивалы, в чью душу желаете, в "я знаю пять имён", …а постарше – в кис-мяу. Трудно представить, что у "бандитов", которыми нас считали в городе, самая экстремальная игра была "кис-мяу".

Когда мне купили велик, я каталась все каникулы, и добилась того, что могла ездить "без рук", положив ноги на раму, руки за спину…в общем, на равных с мальчишками. Гоняли мы по кругу: Заречная, переулок, ул. Артёма, опять переулок, Заречная.

Зимой сады замерзали. Снежные сугробы вырастали до самых окон, и в школьном сочинении в пятом классе я написала "На окнах узоры, как будто кто-то нарисовал их белыми кружевами. Это мороз! Ночью, когда все спят, он приходит и тихонько постукивает по окнам". На свет появлялись лыжи, санки, коньки – у кого были. Собаки – меня на санках мчал Дозор – восточноевропейская овчарка, все завидовали… А чего? Были во дворах лайки, были дворняги, а вот такого Дозора не было ни у кого.

Всё закончилось: для меня в 15 лет, потому что мы уехали, для моих друзей – в 25… Наш район уничтожили, снесли. Там проложили трассу. Снесли благоухающие сады, снесли дома, простоявшие 50 лет. Снесли память детства. Хотя это вряд ли: память осталась.

Я приезжала в 20 лет. Ещё всё было цело. Я пробежала по любимому саду, обняла старую грушу, на которой училась лазать с пяти лет: год – сучок/этаж, пока не добралась до верхушки: оттуда был виден парк и колесо обозрения.

В соседнем саду сидели Сашка и Димка, друзья детства. Между садами был невысокий заборчик. Сашка – в детстве тощий и сопливый плакса, а сейчас – высокий, сильный и красивый парень – как пушинку поднял меня на руки и перенёс через этот заборчик. Я не помню, о чём мы разговаривали, наверное, просто радовались, что видим друг друга. И ели яблоки из нашего детства.

Это был последний раз, когда я видела своих детских друзей. Сашка стал бандитом, погиб. Димка служил в милиции. Сейчас ничего не знаю ни о ком. Саша, Дима, два Вовы, ещё Саша и Серёжа, Лиля, Алла, Люда, Таня, ещё Таня, ещё Люда, …я помню вас всех. Этот рассказ посвящаю вам всем.

Дело было в девяностые. Моей маме — школьному учителю — пришла в голову идея, как ребят поздравлять перед Новым годом. Выбирался погожий день, детей на автобусе вывозили на экскурсию по природоведению в ближайший лес — кормушки для птиц повесить, следы заячьи поискать. Предварительно в тот же лес снаряжалась команда в три человека — водитель и два учителя в костюмах Деда Мороза и Снегурочки, которые наряжали на полянке симпатичную елочку и прятали под нее кульки с подарками. Когда экскурсия "случайно находила" в лесу украшенную елку и к ним выходил НАСТОЯЩИЙ Дед Мороз из НАСТОЯЩЕГО леса — восторгу детскому не было предела!

Дедом Морозом был мой двухметровый отец, и костюм у него был очень колоритный.

И вот в один год, пока ждали детей, отец, будучи уже при полном параде, отошел в лес чуть подальше и слышит: "Тюк.. Тюк... "Выглянул за сугроб — а там мужик с топориком браконьерствует. Ну отец и подошел к нему тихонько, руку в рукавице на плечо положил и как гаркнул басом:

— Что же ты, мужик, ЁЛОЧКУ МОЮ РУБИШЬ?

Таких ошалевших глаз отец не видел никогда... Ну за топором и одним валенком тот мужик так и не вернулся, сколько отец ему не кричал вслед.

К истории про ассенизаторов.

Есть знакомые, имеют свою производственную фирму, занимают 5-ти этажное здание, около 100 человек работающих. Много лет судятся с соседней фирмой, живущей за 3-х метровым забором, из-за земельного участка.

Соседи на спорной территории устроили стоянку, где держат свои джипы. У знакомых в разгар июльской

Борьба с шумами ночью

В центре г. Алматы, где довелось мне обслуживать микроучасток на службе участковым инспектором полиции, жила-была одна маразматическая персона предгробового возраста. Ну, вы ее знать должны, она в каждом доме живет, цветы еще на окошке выращивает. Несмотря на мое уважение к старшим и пожилым гражданам, подобные чувства напрочь

Джеймс Уайд работал охранником на железной дороге в Южной Африке в конце 19 века. В результате несчастного случая он потерял ноги, после чего лишился работы. Тогда Джеймс сделал себе деревянные протезы и упросил руководство дороги взять его на должность сигнальщика. Инвалиду было бы нелегко справляться со своими обязанностями, если бы не послушный и исполнительный помощник – павиан Джек. Джек таскал воду, убирал мусор, возил Джеймса на тележке и даже научился устанавливать сигналы. Как–то одна пассажирка заметила павиана–сигнальщика и устроила скандал. Парочку поначалу отстранили от работы, но сигнальщик упросил руководство устроить своему помощнику экзамен. Джек его с честью выдержал, не сделав ошибки ни в одном сигнале. Единственным недостатком помощника сигнальщика было его пристрастие к спиртному: он привык каждый день принимать рюмку бренди и без этого переставал слушаться хозяина.