не любит.

Собственно преамбула этим и закончена, собакены выпущены на волю и тихо занимаются своими собачьими делами, я же спокойно устраиваюсь с телефоном так, чтобы видеть всю эту братию и если что шугануть или достать с места выплава.

В общем лайка бегает по обрезу воды, что-то гавкает, недалеко отплывает ну и т. д.

Кавказец лег в воду морда на берегу.

Так. Где такс? Такс сидит под деревом и в воду идти не желает от слова совсем.

Кидаю ему мячик, приносит, кидаю мячик в воду, не идет, стоит и блажит заливистым лаем. Мол, сволочь хозяин бросил в воду еще вполне пригодный для сгрызания мячик и гонит несчастное коротконогое создание в воду.

Вот достал. Гоню лайку за мячиком. Приносит, выплевывает и идет дальше бегать по мелководью.

Кидаю мячик еще раз в воду. Такс так же верещит про мячик. Опять гоню за ним лайку. Спокойно достает его из воды, кладет около ног. Такс срывается за мячиком, подбегает, получает нежный кусь за филейную часть от лайки.

Бросаю мячик в воду. Такс нехотя приносит, вывалит у ног мячик, язык, и валится сам, но мячик под носом. В глазах — вся боль еврейского народа, во время скитаний по пустыне.

В общем аппортировка мячика происходит через раз.

В конце концов мне это все надоедает, кидаю мячик подальше.

Лайка и такс уже оба не хотят за ним плыть. Стоят на берегу, переглядываются.

Лайка подходит к лежащему кавказцу, и начинает его поднимать, тот нехотя встает, показываю ему на мячик.

Идет в воду. Плывет. С места срывается такс, подплывает быстро к кавказцу. Забирается ему на спину, и плывет, как будто так и надо. Мячик близко. Такс плюхается со спины в воду, хватает мячик, забирается опять на спину, мол, ты что — до мячика довез теперь вези обратно.

Плывут назад. Перед самым берегом кавказец как-то поворачивается на бок, такс падет в воду. Мячик выпустил. Кавказец своей мясорезкой хапает мячик так, что его не видно, вываливает морду на берег и продолжает лежать в воде. Все. Занавес. Нету мячика. Идите в задницу. Не мешайте лежать в воде и отдыхать!

и метким ударом копыта размозжить череп атакующему льву, благодаря чему во взрослом здоровом состоянии с жирафами никто из крупных хищников и не связывается. Но, прибыв на самое опасное для себя место, к водопою, жираф надолго задумывается, как бы размышляя, пить ему или не пить, в том месте берега или в этом.

Причина: жираф гипертоник! У него давление втрое выше, чем у человека. Если он сдуру сунет голову в воду сразу, ему просто разорвет сосуды. Вот он и слоняется по берегу, или стоит столбом, внимательно высматривая, где там прячутся в воде крокодилы. Те тоже подкрадываются медленно, прикидываясь утопшими корягами, так что требуется время заметить их передвижение.

За время, пока плавно опускается шея жирафа типа крана, в мозгу его промелькивают сложнейшие мыслительные процессы наблюдения и распознавания, составляется карта местности: где тут реальные коряги и спящие сытые крокодилы, а где движущиеся голодные. Так астрономы открывают астероиды на фоне звездного неба! Любой нормальный горожанин, сунься он испить водицы из такого водоема, был бы сожран несмотря хоть на три высших образования. Мозгов и наблюдательности не хватило бы распознать этот пазл с крокодилами.

Даже в несчастных случаях жираф — чудо рассудительности и хладнокровия. Известен случай, когда особо тупой жираф промухал-таки атаку крокодила, и тот намертво вцепился ему в морду, как прищепка. Жираф его резко подсек, как рыбак удочку, но ровно на ту высоту, куда позволял перепад давления, и чтобы туша крокодила повисла над землей, а не волочилась по берегу. После чего побежал прочь, плавно подымая шею в своей обычной манере. Но не куда попало побежал, а направляясь к ближайшему, весьма отдаленному дереву, чтобы обтрусить с себя крокодила, как грушу. Даже если душу Брюса Ли поселить в жирафа, он не придумал бы ничего лучшего в таком единоборстве.

2. Жирафы считались тупыми даже среди профессиональных зоологов, потому что это единственное известное науке млекопитающее, которое не подает никаких звуков сородичам в случае опасности — все остальные как-то мычат, блеют, хрюкают, пищат и так далее. Кроме жирафа.

При этом давно было замечено, что жираф — один из самых трудных объектов для охоты и исследования повадок в дикой природе. Как к нему ни подкрадывайся даже ночью при стаде, изрядно разбредшемуся по саванне, всё стадо быстро снималось с места и уходило прочь. В едином направлении!

Тому было очевидное объяснение: феноменальный слух жирафа, хотя уши у него маленькие, а для такой чувствительности потребовались бы как у Чебурашки. "А я милого узнаю по походке! " — ориентировались во тьме, распознавая дальний топот сородичей. Ну и была теория, что жираф никогда не спит. Мозгов настолько мало, что перезагрузка им не требуется.

Но всё оказалось проще: жирафы переговариваются! Причем довольно развитой системой звуковых сигналов. На инфразвуке, за пределами слышимости человеческого уха. И всё-таки спят, но самой глухой ночью и по полтора-два часа. Легко просыпаются от инфраголосов стада или чьих-то шагов вблизи.

При наблюдениях в зоопарке установить всё это было невозможно: жирафы не чувствовали никакой опасности или потребности в совместном передвижении, вот и молчали себе в тряпочку. И ученые не имели обыкновения шастать по зоопарку глухой ночью. А если и являлись, никто не захотел подползать к клетке с жирафом бесшумно.

Все эти особенности жирафов было нетрудно открыть и столетие назад, все необходимые для этого приборы у науки были. Ну и кто тут больше тупил, жирафы или ученые?

которая ее, можно сказать, вырастила, ходит по стеночке, поджав хвост, будучи в два раза крупнее. Хозяева пытались воспитывать, но безрезультатно. Говорят, порода такая — "хнанит", это бедуинские пастушечьи собаки, полный отстой. Мучились они с ней страшно — и жизни никакой, и отдать куда-нибудь рука не поднимается, усыпят же, ясно дело.

А на днях заезжал к ним по делам — о чудо, Джези не узнать. Притихла, ходит тихонько, косится злобно, но не рычит, не кидается.

Удивился, неужто, говорю, воспитали все-таки? Но как? А ларчик просто открывался.... Дальше — со слов хозяина:

Недели три назад ночью звонок — двоюродный брат, мол, срочно улетаю, дело жизни и смерти, на вас вся надежда, приютите собачку.... Да, знаю... нет, не успеваю... на пару недель.. плииизззз....

Так в доме появился Линдо. Какой он породы, не знал никто, представьте тушку боксера с широченной мордой амстафа и с ушами лабрадора. При этом — добродушный и воспитанный пес. Поместили его на заднем дворе, Линдо деловито осмотрелся, обнюхался, где надо пописал, с интересом посмотрел на беснующуюся за стеклом Джези, моментально сдружился со старушкой Пэм и убежал с ней гулять.

Джези, которую по лютости нрава никогда не выпускали одну, лаяла и бросалась на выходящую во двор стеклянную дверь дня два без передыху, потом, вроде, поутихла. Линдо на нее внимания не обращал: ну, лает — и лает.

Через несколько дней, когда страсти улеглись, Линдо запустили в дом. Первое время он смирно сидел в уголке, привыкая к обстановке, виляя хвостом и улыбаясь всем проходящим, как улыбаются только амстафы. Джези ходила мимо бочком, злобно порыкивая. Линдо, однако, в местные разборки не вмешивался, понимая, что он — в гостях, лишь следил за Джези взглядом, и чем дальше, тем больше появлялось в его взгляде что-то очень нехорошее....

А потом случилось следующее: мерзкая тварюга, решив показать, кто на самом деле в доме хозяин, ни с того, ни с сего, рыкнула на Пэм, которая тут же забилась в угол, отвернув морду. Линдо спокойно встал, подошел и одним движением лапы придавил сучку к полу. Просто придавил — и все. Потом медленно приблизил к ней огромную морду и посмотрел. Не рычал, не скалил зубы, просто посмотрел ей прямо в глаза и только. Джези пискнула и, оставляя мокрый след, рванула прочь.

С этого момента в доме настали тишь да благодать.

Никто не лаял, не рычал, не бросался на окна или на людей. Линдо спокойно сидел на своем месте, посматривая вокруг, Пэм примостилась рядом, Джези большую часть времени сидела в комнате у кого-то из детей, а если выходила, то двигалась исключительно по кривой, по противоположной от Линдо стене.

Где-то с неделю назад вернулся, наконец, хозяин, и Линдо забрали. Провожали его всей семьей со слезами на глазах. Уходя, Линдо обернулся и посмотрел на дом, где прожил почти две недели, а потом — на хозяев, как бы говоря: ну вы, это, звоните, если что, приеду, разберусь.

— Ну и как теперь? — спросил я.

— Джези еще пару дней не могла поверить, что Линдо увезли. Бывает, начнет лаять, да на дверь бросаться — и сразу оп... сьеживается, хвост поджимает и по сторонам — зырк-зырк, нет ли Линдо поблизости. Он-то, бывало только голову повернет в ее сторону, она от страха под себя делает. Сейчас, конечно, уже поняла, что его нет, и иногда начинает быковать, так мы только скажем "Линдо! ", она сразу в чувство приходит. Так что, мы серьезно думаем иногда выпрашивать его к нам на недельку-другую.

А что, хозяин его часто за границей, помощь по-любому не помешает, всем хорошо. Должен же быть мужик в доме.