Александр Вертинский рассказывал почти 100 лет назад:

"- Гастон, — спросил я его однажды.

— Вот вы так любите все русское. Почему бы вам не жениться на русской?

Он серьезно посмотрел мне в глаза. Потом улыбнулся.

— Вот видите ли, мой дорогой друг, — раздумчиво начал он, — для того, чтобы жениться на русской эмигрантке, надо сперва... выкупить все ее ломбардные квитанции. А если их нет, то ее подруги. Раз!

Потом выписать всю ее семью из Советской России. Два!

Потом купить ее мужу такси или дать отступного тысяч двадцать. Три!

Потом заплатить за право учения ее сына в Белграде, потому что за него уже три года не плачено. Четыре!

Потом... положить на ее имя деньги в банк. Пять! Потом... купить ей апартамент. Шесть! Машину. Семь!

Меха. Восемь! Драгоценности. Девять! и т. д. А шофером надо взять обязательно русского, потому что он бывший князь. И такой милый. И у него отняли все-все, кроме чести, конечно. После этого...

— Он задумался.

— После этого она вам скажет: "Я вас пока еще не люблю. Но с годами я к вам привыкну! "И вот, — вдохновенно продолжал он, — когда она к вам наконец почти уже привыкла, вы ловите ее... со своим шофером! "

В детстве в наше садовое товарищество по средам приезжала машина с молоком. Она приезжала к десяти, но в девять все уже были на маленькой площади со сторожкой, занимали очередь, болтали, делились новостями. Тогда это был огромный дефецит, давали всего один литр в одни руки. Поэтому меня брали всегда с собой, хотя мне было года четыре, у меня тоже был свой бидон, и я, важная такая, ходила и ждала вместе со всеми, когда же будет молоко. Иногда соседский дедушка, который меня очень любил, покупал мне жвачки по рублю в стоящей рядом палатке. Когда в наши ворота заезжал молоковоз, все сразу радовались, строились в очередь. Я помню этот прекрасный запах свежего молока. Как молочница наматывала на кран свежую марлю, чтобы его процедить. Набрав молока, мы ждали наших соседей и медленно шли домой, болтая о пустяках. И я знала, что сегодня и завтра будет моя любимая геркулесовая каша на молоке, а, может, и целый стакан просто, чтобы попить и насладиться вкусом.

В начале совместной жизни муж ревновал меня к отцу, говорил, что так, как я люблю папу, его я не люблю. Я не спорила, потому что папа — это отдельная глава моей жизни, и так, как меня любит папа, не полюбит меня ни один мужчина: он умел и слушал меня, нянчил моих детей, помогал, чем мог. Пока у меня был папа, я не знала, что такое мыть машину или менять пробитое колесо. А потом папа слег, и потянулись выматывающие дни в больнице. Папа ночью не спал, все забывал и мог 300 раз задать один и тот же вопрос. Мне было так тяжело морально, потому что я понимала, что папа угасает, и ничего я сделать не могу. Сиделки отказывались с ним сидеть — у него был нарушен сон, он не спал сам и не давал другому. И тогда мой муж приехал на очередную ночевку, чтобы я могла выспаться дома. Утром я впервые осознала, что мой муж любит меня ничуть не меньше папы, потому что способен пожертвовать своим комфортом ради моего. У меня больше нет папы, но есть муж.

Уже перечитал все истории за последние года и что-то накрыло меня поделиться историями, которые происходят в рыболовных магазинах.

Так сложилось, что я достаточно часто стою за прилавком, продаю страждущим мотыля или там лесочку покрепче. В общем, удовлетворяю запросы страждущих до отправиться на природу, с целью поимки огромных рыбов.