Однажды гробовщик Элмон Строуджер обратил внимание, что количество заказов в его компании стремительно падает, и бизнес терпит серьезные убытки, хотя жители города, само собой, продолжали умирать с той же периодичностью, что и раньше.

В то же время, — приметил Элмон, — у соседнего похоронного бюро дела шли в гору…

После проведения небольшого собственного расследования Строуджер выяснил, что супруга конкурента работает на местной телефонной станции и все звонки от убитых горем родственников, желающих заказать ритуальные услуги, она сразу же перенаправляет на номер своего мужа.

Тогда Элмон решил устранить телефонистку…

Нет-нет, он сделал это максимально по-джентльменски.

Строуджер изобрел, а затем запатентовал устройство, которое в народе получило название "телефон без барышень и проклятий" ("no dames’n"damns telephone"). Фактически оно являлось первой в мире автоматической телефонной станцией.

А потом… Элмон основал собственную текоммуникационную компанию, и этот бизнес оказался куда прибыльнее ритуального.

Так борьба с недобросовестной конкуренцией сделала бывшего гробовщика "отцом всех АТС".

Станции системы Строуджера использовались до 70-х годов 20 века. Кроме того, он изобрел ещё и всем нам известный дисковый набиратель номера.

Армейская история.

В одной роте служат несколько среднеазиатов, которые до призыва совершенно не знали ни слова по-русски, но за месяц что-то выучили. И вот рота уходит на обед, а "на тумбочке" остается дневальный из числа этих самых среднеазиатов. Надо сказать, что зам. ком. отряда был майором, и его звание выучили все, и многие наивно думали, что он в отряде самый старший по званию. А командир отряда был подполковником и находился в отпуске до этого самого дня.

И вот командир отряда — подполковник, имеющий на погонах две звезды — приходит из отпуска и заходит в эту роту. Дневальный среднеазиат отдает ему честь и рапортует, с ужасом глядя на погоны и вспоминая все русские слова:

— Товарищ... двойной майор! Рота был. Рота нет. Рота в столовой хавает. Сам дневальный, сам дежурный рядовой (такой-то).

С этого дня у командира отряда кличкой стала "двойной майор".

С класса пятого и по самый выпускной класс он меня всячески задевал, дёргал за косички, обзывал, толкал и т. д. Причём делал это исключительно когда были зрители, хотя бы даже ученик с параллели. Терпеть его не могла, из-за одного него в школу шла как на каторгу, а иногда даже прогуливала. Так вышло, что на выпускном он сидел рядом и был сам не свой.

Три года назад я возглавил благотворительный фонд "Анна". С того момента я контактирую с больными детьми. И это общение помогло мне спуститься с небес на землю. Однажды я разговаривал с одним ребенком, расспрашивал его, как он живет, о чем думает. И малыш рассказал, что каждое утро он начинает с радости. "А чему ты радуешься? " – спросил я его, на что ребенок посмотрел на меня непонимающим взглядом и после этого я получил неожиданный для меня ответ:

"Я радуюсь тому, что я проснулся и я живой" – сказал малыш. И, знаете, после этого разговора я понял, что мои проблемы – полная ерунда. (c)Дмитрий Нагиев

Вчерашняя история про ДТП в Израиле напомнила.

Живу в Германии.

У нас всё делается правильно, я имею в виду вызов полиции.

У меня был случай: стоял на светофоре, и вдруг в корму — бамс!

Коротко: крутой турок на мерсе въехал в стоявшего за мной.

У турка помят нос, у меня — задний бампер с багажником, а у среднего бедолаги и спереди и сзади вообще нехорошо получилось.

Я вылез из автомобиля, и сказал им обоим и всем окружающим: с места не стронусь, пока полиция не приедет. Пусть хоть полгорода в пробке стоит.

И что вы себе думаете? — я таки оказался прав.

Полиция, приехав, наконец, через десять минут, первым делом спросила меня, сколько я ощутил ударов по своему автомобилю.

Я сказал правду — один.

Сказал бы, что два — не поздоровилось бы и средненькому.

Этим всё сказано; и, я думаю, что всем всё ясно — в смысле, почему нужно вызывать полицию.

(Кстати, когда я начал фотографировать место проишествия, турок попытался меня запугать.

Но я просто послал его на х[рен] на языке, который он слышит на улицах не реже, чем родной — и он успокоился)