Каждый май улицы наших городов наполняются приятным ароматом сирени. Тут и там, в парках, скверах, на бульварах и просто около домов бросаются в глаза яркие пятна сиреневых, лиловых, розовых, пурпурных, а если повезет, и белых оттенков — зацветает сирень. Но было время, когда кусты сирени были настоящей редкостью, дорогим сувениром, специально выписанным из-за границы. И благодаря одному человеку на свете появилась русская сирень. И не одна, а десятки, а то и сотни видов! И этот человек не какой-то известный ученый, селекционер или ботаник, а простой шофер, решивший однажды посвятить свое свободное время, а после и всю жизнь разведению сирени.

Имя этого человека — Леонид Колесников. Уникальный человек, благодаря которому каждую весну на улицах наших городов зацветают сотни сиреней. За свои труды он получил высшую награду того времени — Сталинскую премию, а выведенные им сорта входят в престижные коллекции мира. Однако на его пути были и трудности: утрата ценных сортов, нападение вандалов, арест и конфликты с властями города.

Леонид Алексеевич Колесников родился 18 мая 1895-ого года в состоятельной купеческой семье и стал младшим из пяти детей. Его отец был почетным гражданином Москвы, владел домом на Кузнецком мосту, квартирой в Санкт-Петербурге и имением под Ялтой. В 1890-ом, за пять лет до рождения Леонида, семья приобрела подмосковный участок в селе Всехсвятском (ныне на его территории находятся районы Аэропорт и Сокол), где построила дом, а после рождения сына отец посадил там пихту и саженец сирени сорта “Мишель Бюхнер", специально выписанный по каталогу из Франции.

Юный Леонид рос вместе с этой сиренью и каждую весну наблюдал ее цветение. В 1913-ом году он закончил училище, чтобы в следующем пойти по стопам отца, поступив в Московский коммерческий институт. Но доучиться ему не удалось — в 1916-ом году его призывают на фронт Первой мировой. Там Леонид освоит профессию шофера, которым и проработает почти всю жизнь.

В 1919-ом году, в разгар Гражданской войны, в Леониде проснулась страсть к сирени. Разъезжая по долгу службы по стране, он видел запущенные бывшие дворянские усадьбы, где рядом с разрушающимися домами росли пышные, но забытые всеми кусты сирени. Самые красивые он черенковал и привозил в свой сад, где позже с помощью старых, еще дореволюционных каталогов и книг, пытался определить сорта. Отсутствие познаний в ботанике не пугало Колесникова: он занимался самообразованием, пробовал и экспериментировал сам, общался с сотрудниками ботанических садов в разных городах. Позже он познакомился с научным сотрудником Ботанического сада МГУ М. Нагибиной, которая открыла для него труды Мичурина и Тимирязева, направив деятельность молодого селекционера в более научное русло.

Любопытно, что все это время коллекционированием сиреней (а в 1923-ем году в его саду насчитывалось уже почти 100 сортов) Колесников занимался как хобби, в свободное время, продолжая работать шофером в ЧК, где познакомился с Олимпиадой Якиманской, дочерью известного музыканта и помощницей Дзержинского. Знавшая 6 иностранных языков девушка была прекрасно образована и имела большие перспективы, но не постеснялась выйти замуж за простого шофера, разделив его судьбу и главное увлечение в жизни. Многие годы она помогала мужу собирать, сохранять и расширять коллекцию.

Леонид Колесников участвовал в Советско-финской и Великой Отечественной войнах. Во время его отсутствия Олимпиада Николаевна ухаживает за садом и представляет выращенные супругом сорта сирени на Всесоюзной выставке. В 1941 году, во время налёта немецкой авиации, несколько снарядов попадает в сад и часть сортов оказывается утрачена.

В память об участниках и героях Великой Отечественной Колесниковы дадут сиреням их имена. Так на свет появятся сорта "Маршал Василевский", "Зоя Космодемьянская", "Полина Осипенко", "Алексей Маресьев", "Гастелло" (с закрученными, как винт, лепестками).

Считается, что всего за жизнь Леонид Колесников вывел более 300 сортов сирени, но сохранились лишь около 50, причем часть даже не в России. Самые известные его сорта, например, "Галина Уланова" украшают важные общественные здания по всему миру, растут у Букингемского дворца в Лондоне, в Королевских садах в Канаде, входят в сирингарии (питомники сирени) по всему миру. В Москве сирени Колесникова можно встретить в Тайницком саду Кремля, в “Аптекарском огороде”, на ВДНХ и в Сокольниках. А с 1975-ого года в Москве работает “Сиреневый сад”, созданный энтузиастами и городскими властями недалеко от метро “Черкизовская” и полностью посвященный памяти Колесникова и состоящий из выведенных им сортов. Кстати, есть там и “Память о Колесникове” — сорт, который пережил своего создателя и получил свое название уже после его смерти.

Благодаря Леониду Колесникову каждый год и Москва, и многие города мира расцветают сотнями ярких сиреневых, белых, пурпурных и розовых оттенков. Благодаря его страсти и упорному труду в России появилась и развилась своя школа сиреневодства, а выведенные в Советском Союзе сорта высоко ценятся во всем мире. Начиная с маленького кустика в родительском саду он создал несколько сотен сортов, часть из которых была, увы, утрачена, но часть, возможно, удастся возродить. Над этим сейчас трудятся энтузиасты из Тимирязевской академии, частные цветоводы и участники клубов селекционеров.

Мисс Дзен. История о нахальной попутчице с эпичным концом.

Друг ночью приехал из Воронежа. Расчехлился, сумки закинул и увлёк на кухню чаи гонять. Сна, говорит, ни в одном глазу, пока не расскажу, как доехал, не успокоюсь.

Итак, дальше от его лица:

"Еле успел на поезд, сумки на бегу закидывал, сам чуть носом не проехался

Случилось это достаточно давно, когда еще в прошлом веке я служил в уютном и чистом городе на Северном Кавказе. За достоверность ручаюсь, не один седой волос добавился.

Итак. В нашей части служил прапорщик Пленкин (фамилия изменена ;-)), добрейший и скромный человек, но страшно невезучий. Утреннее построение — его нет. При том, что он жил в общежитии на территории части, быстро установили, что его нет и дома. Дежурный на КПП доложил, что Пленкин ушел вчера в 18.00 за хлебом (по его словам) и больше не возвращался. Опаньки!! Рядом очень "горячая точка", начинаем розыск.

В это время на перекрестке в самом центре города бригада рабочих восстанавливает поваленный здоровенный столб с фонарями, светофорами и пр.

Сутки поиска — безрезультатно, вторые — обзвонены все морги и больницы — ничего. Решаем обойти все подобные учреждения ножками. На третьи сутки, уже практически потеряв надежду, нашелся, записан под совершенно другой фамилией!!! Пришли, смотрим — весь в бинтах, каких-то шинах и растяжках, смотреть больно. Далее — с его слов.

— Вышел за хлебом, иду, никого не трогаю, дошел до перекрестка, стою, жду зеленого человечка. И вдруг какой-то гад на белом Мерседесе прямо в столб. Последнее, что помню — яркая вспышка в глазах. Почему-то круглая. И зеленая. Удивительно.

Когда жила в общаге, была у меня соседка — девушка на два года старше. Мы делили одну комнату, не дружили прям, но были приятельницами хорошими. Помогали друг другу по-соседски, общались. А потом она умерла. Утром пожаловалась мне, что какое-то недомогание, голова болит, как будто температура. Пошла в библиотеку и не вернулась больше.

Оказалось, какая-то инфекция была, резко поднялась температура, стало плохо, и на фоне этой интоксикации отказали жизненно важные органы. При этом она была здорова всегда, никогда ничем крепче насморка не болела, занималась плаванием и волейболом.

Когда мне сказали о её смерти, я сидела в ступоре. Было очень странное ощущение, что этого не может быть. Вот на столе конспект её не дописан, на верёвке майка висит, ещё не высохла. Чашка стоит с остатками кофе, на чашке следы помады. А уже нет рук, писавших конспект, губы, которые пили из чашки, никогда не откроются, а тело, носившее майку, мёртвое и холодное. Впервые в тот день задумалась о быстротечности жизни и внезапности всего происходящего. Потому что если умирает старик — это хотя бы ожидаемо. А когда молодая, красивая, полная жизни, планов и надежд девушка, — это ужасно.

В 2010 в Испании был семинар по полевой и тюремной медицине. Были приглашены врачи из всего бывшего СССР, от каждой страны несколько человек. Всего около 100 человек, и так случилось что обратно почти все летели одним рейсом, из Мадрида, кажется через Киев. Часа через два после взлета, женщине стало плохо и стюардесса задала дежурный вопрос: — Есть врач?

Далее она видит как человек 80 поднимают руки, и одновременно встают. Те что были рядом начали осмотр и громко объявляли, а осталъные начали такой грандиозный симпозиум. Стюардессы медленно начинают сходитъ с ума, одна в истерике, а консилиум идет себе. У всех в багаже были лекарства, стетоскопы и другие причиндалы. Куча диагнозов, ну хаос авиационного масштаба. КВС хочет толъко одного знатъ — посадитъ самолет или далъше лететъ. Наконец, самый пожилой врач командным голосом берет на себя ответственностъ, из сумки достает гликометр, меряет сахар и все быстро решается. Стюардессы просят всех сестъ на свои места. Наконец посадка, вызвали скорую в аэропорту. И 80 врачей проходят мимо той женщины и улыбаются.