и от него она, не отходит ни на шаг. Нет, не как кошка или собака которые, требуют "дай пожрать, хозяин". А, "я хочу быть с тобой".

Спит с ним на подушке. Когда он уходит на работу, то дома устраивает небольшой ералаш. Посуду невымытую, или остатки не съеденного, разбросает по всей квартире.

С кошкой, по имени Маруся, Люська самая лучшая подруга. Утром, после пробуждения хозяина, эти зверюги требуют: хозяин, мы с тобой спали вместе, я на подушке, а я в ногах! Давай погладь, нас! Кошка требует, дай пожрать хозяин. Ласка знает, корм из свежего мяса и перепелиного яйца, Маруся не тронет. Может схлопотать по морде, если подойдет к Люськиной миске.

На майские праздники, мой друг привез обеих зверюг себе на дачу, точнее в сад.

Маруся, там проживала с мая по сентябрь не первый год. А, Люська туда, приехала в первый раз.

Кошка, всё обнюхав и определившись, кто тут самый главный, заняла место возле печки и улеглась спать. Люська, спать не пожелала, пошла осматривать свои новые владения.

В результате Люськиного осмотра, стали три мышки, и приличная крыса.

Всю свою добычу, Люська принесла своему хозяину, и бросила ему под стол, вначале крысу, втрое больше её, затем остальную мелочь. После этого, поласкавшись, убежала на дальнейшую охоту.

9 мая мой друг пригласил меня с женой на шашлыки, к нему в сад. Я, там и познакомился с Люськой.

Разделываю мясо барана на шашлык. Люська подкралась незаметно, прямо из под ножа, и глядя мне в глаза, стала лопать нарезанное мясо. Глаза у Люськи, были честные, типа, я тебя двуногого совершенно не боюсь! Это моя территория, и мой хозяин, это не ты!

Про Люську, я не знал, и даже не догадывался, об этой бандюге! Саша, увидев моё охренение, при виде такого зверя, обняв меня, сказал: это Люська, моя любимица!

Давай, я тебя с ней познакомлю.

Знакомство с Люськой произошло без проблем...

Как мышь, выполняет команды, я в начале не понимал. И, только через минуту понял, это не мышь, а ласка.

Через пару минут Люська стала, моей подружкой, но не с тем двуногим, с которым можно иметь дело. Залезла ко мне на шею и стала контролировать приготовление шашлыка.

Москву, в которую Джон немедленно влюбился как прыщавый школьник в первую красавицу класса.

Через пару лет Джон переехал в Москву на ПМЖ, за несколько лет сколотил неплохой бизнес и, проведя несколько лет в тусовках, наконец остепенился, заведя гражданскую жену из русской глубинки. В общем, картина маслом

У Джона есть 2 оригинальных особенности – во–первых, некоторые фразы он говорит вообще без акцента. А во–вторых – ещё в момент своего первого посещения нашей родины Джон понял, что ему безумно нравится Советский Союз. И начал его подробно и с пристрастием изучать.

Впоследствии Джон осознал, что хочет жить как один из советских вождей. Для начала он вместе с женой переехал в большую квартиру в сталинском доме, куда впоследствии стал собирать советскую элитную мебель, картины в стиле соцреализма и прочие элементы эпохи, массово продававшиеся в те годы. Если вы смотрели фильмы (особенно перестроечные), в которых показывали квартиры высших партийных бонз, то одним из непременных элементов такой квартиры были портреты вождей, висевшие в хронологическом порядке на самом почетном месте в гостиной. Джон, тщательно изучивших нравы и быт советской элиты из всех доступных ему источников, собрал полный "иконостас" — от Ленина до Горбачева. Причем все портреты были как на подбор – денег на свое увлечение Джон не жалел.

Есть в переулках самого центра Москвы дом – неприглядный такой, низенький, кирпичный. Но при этом весь увешанный мемориальными досками. Именно в этом доме Джон, долго искавший себе максимально соответствующую своим взглядам квартиру, присмотрел скромные апартаменты одного из ушедших в мир иной членов политбюро площадью 225 квадратных метров. Продажа каждой квартиры в этом доме – целое событие. Это вам не брежневский дом на Кутузовском, где все уже продано-перепродано по несколько раз, в этом доме за 20 лет с момента падения советской власти было продано всего 3 квартиры, включая приобретенную Джоном. Поэтому весть о новом соседе разнеслась по дому со скоростью молнии.

При просмотрах и покупке квартиры Джон говорил только на английском, ибо сделкой занималось крупной иностранное агентство. В доме уже жили иностранцы, поэтому к его появлению отнеслись не более чем настороженно. Но вот настал великий день переезда.

В огромном холле на входе собралась инициативная группа из женщин преклонного возраста – ибо старушками представительниц этой социальной группы назвать как-то язык не поворачивается. Во главе группы была местная консьержка – женщина, бессменно работающая на своем посту уже не один десяток лет и знающая в лицо каждого из жильцов и гостей дома. Настоящий цербер, смешанный с верным хранителем дома от всех чуждых ему элементов.

И тут… стоящий рядом с ними Джон начал быстро и качественно, не преминув использовать красное словцо, и главное — безо всякого акцента, командовать грузчиками, которые ЗАНОСИЛИ в дом столь знакомую всем собравшимся женщинам-жильцам советскую мебель. Разрыв сознания ширился вместе с до боли знакомыми произведениями соцреализма, украшавшего большинство квартир собравшихся в холле жительниц, и окончательно завершившийся последовательным вносом портретов ВСЕХ советских вождей в хронологическом порядке.

Цербер–консьержка была в полной прострации. От проноса портретов на её глазах появились слезы. Подойдя к Джону, она сказала: Сынок, откуда ж ты взялся такой? Двадцать лет из этого дома такие портреты и мебель только ВЫНОСИЛИ, а ты НАЗАД ЗАНОСИШЬ!

На что Джон, большой любитель шутки, приобнял старушку и громко на честном русском сказал: "Держись, мать, мы с тобой ещё Советский Союз восстановим!". Занавес.