у которых договора идут на подпись без моего согласия. Как и почему это происходит, я не знаю, но особо и не пытаюсь узнать, если на оборотной стороне договора нет моей подписи, значит нет и моей ответственности, завтра если что – а я и не видела этот договор, сами виноваты. Ну да, соглашусь, подход к работе не самый идеальный, но как говорится, с волками жить, по волчьи выть.

И вот если вдруг такой субъект мне неожиданно договор принесет для подписи, ну как тут поверить, что человек просто вдруг решил, что всё должно быть правильно? Конечно же начинаю искать подвох и нахожу.

Одна из таких "привилегированных" сотрудниц из отдела поставки просекла фишку и последние два месяца решила отправить мне на проверку все свои договора. И пожалела быстро, потому что свой драфт договора купли-продажи у нее был устаревшим, а договора контрагентов каждый раз были с условиями, явно противоречащим нашим интересам. Я повторяю. Я максимум стараюсь быть объективной, дружелюбной и не замедлять процесс. Спор пару раз дошло до гендира, но мои обоснованные аргументы удовлетворили его и контракт каждый раз меняли. Зато меня стал ненавидеть весь отдел поставок, не дай бог, мне нужно было что-то от них, совет, информация, даже обычная жвачка, отвечали как доктора бесплатно лечащимся в госбольнице.

Теперь сама история.

На днях заходит ко мне та златокудрая девица, протягивает контракт и таким сладким голосом (1) говорит:

— Милочка, поставь, пожалуйста, подпись.

— А электронкой отправила?

— Нет, всё срочно (2), времени нет, не беспокойся, всё правильно, я все-все твои пожелания внесла (3).

Ага, щаз. Когда она пропустила промах третий раз, я уже не сомневалась, что тут кидалово какое-то.

— Извини, дорогая, я должна сначала прочесть.

— Но я же…

— Никаких но.

— Пять минут хватит?

— Я тебе позвоню, когда закончу.

— Не тяни, клиент ждет, всё горит.

Да, да, да. Оставила в сторону все дела и прочла контракт. Не нашла ничего. Прочла повторно. Странно. Вся моя интуиция говорила, что тут точно что-то не то, но не найду что. Уже с упавшей самооценкой о своем профессионализме (ну, а что тут такого ;) ) решила погуглить контрагента. Какая-то непонятная компания из РФ, занимается продажей всего, либо перекупщик, либо неоригиналы продает. Ответила на звонок этой девицы:

— Слушай, а что мы покупаем у них?

— А тебе какое дело?! – Злая оттого, что я не отвечала на её звонки — Мне люди звонят, спрашивают, когда загружать товар, а ты медлишь, ищешь бы к чему придраться…

— Какой товар? Отправь мне приложение.

— Не отправлю, с@ка! Не твое дело! Поставь свой грёбаный…

Не дослушала. Поставила трубку, успокоила себя, написала электронное письмо с просьбой отправить мне приложение к договору №ААА-000/2019 и в копию поставила парочку руководителей. Пока ждала ответ, тряслась и ненавидела себя за то, что позарилась на высокую зарплату, на престиж компании и пришла сюда. Зато когда получила ответ, хор темнокожих католичек запел "Аллелуя" у меня в голове.

У нас был соглашение об эксклюзивном дистрибъютерстве с одной из крупнейших компаний РФ. Там были условия, что наша компания регулирует поставку товара в нашу страну, этот товар никаким кроме нас местным компаниям не продается, но и мы ни у кого другого этот товар не покупаем. Штрафы за невыполнение были страшными. Нам этот контракт дался с таким трудом, еще и отмечали это событие. А теперь выходит, что новым контрактом хотим купить тот же товар того же бренда, но у другого поставщика. Есть ли разница в цене или нет, я этого не знаю. Но я знаю, что это прямое неисполнение контракта и если разузнают некоторые наши друзья из РФ, нам по головке не погладят.

Подумала я, взяла оба договора и пошла прямиком к гендиру, благо у него никого не было. Разъяснила ситуацию, указала на пункты со штрафами, даже посчитала ему сумму штрафа. Он выслушал и ничего не сказал. Весь остаток рабочего дня я провела в неведении, единственное, что из прокьюремента никто больше не звонил и не проходил, это было уже что-то.

На следующий день со мной здоровались все. Даже та девица. Могла только догадываться, но очень хотелось узнать детали. Пока я раздумывала, кого бы заболтать, ответ пришёл сам – аудитор, суровый дядька с хитрыми глазами увидев меня на коридоре позвал в свой кабинет и говорит:

— Молодец, доченька. Так ему и надо (имея в виду рукотдела поставки).

— Сильно он его?

— Нууу, скажем, можно было и похлёще, но и то хлеб. Как минимум, подумает в следующий раз перед тем, как зариться на откат от левых компаний. Еще пару таких историй и там увидишь, позовут меня, чтоб я проверил весь этот отдел. А я то уж возмусь за его яйца.

— В смысле? Вы же аудитор, вы что, не можете сейчас проверить?

Дядька улыбнулся так многозначительно. Я вышла и думала долго. Постоянно у нас распри между главными. Каждый пытаеться выжить другого из компании. У рукотдела поставки власти много и ему многие не прочь бы перегрызть глотку. Стараюсь делать свою работу и не встревать в эти междоусобицы волков. Не знаю даже, смогу ли я долго продержаться или плюнуть на высокую зарплату и выйти, пока цела.

невозможное.

Сначала экипаж заметил огни Святого Эльма: странное голубоватое свечение, будто электрические разряды скользили по стеклу кабины.

Затем вдоль крыльев появились мерцающие искры, словно самолёт оставлял за собой огненный след.

Капитан Эрик Муди и его команда имели огромный опыт. Тысячи часов налёта. Непогода, турбулентность, аварийные ситуации — всё это они уже проходили.

Но ничего подобного не видел никто из них.

И вот раздался сигнал тревоги, которого боится каждый пилот.

Сначала остановился четвёртый двигатель.

Через несколько секунд — второй.

Потом — первый.

И в конце — третий.

Менее чем за полторы минуты все четыре двигателя полностью отказали.

Полная тишина.

На высоте 11 километров.

Потеря одного двигателя — неприятность.

Потеря двух — серьёзная авария.

Потеря трёх — катастрофа.

Но потерять все четыре?

Такого не может быть. Никогда.

Тем не менее капитан Муди оказался за штурвалом гигантского "планёра" весом 300 тонн, без тяги, без энергии и с 263 жизнями на руках — не понимая, что произошло.

747 начал стремительно снижаться. Внизу — чёрная бездна океана и гористая местность Индонезии.

У экипажа были считанные минуты, чтобы выяснить причину и попытаться перезапустить двигатели.

В салоне люди видели странные искры за окнами. Кислородные маски выпали из потолка. Воздух наполнился едким дымом с запахом серы.

Пассажиры начали писать прощальные записки.

И тогда прозвучал самый спокойный голос, который только можно себе представить:

"Дамы и господа, говорит ваш капитан. У нас небольшая проблема. Все четыре двигателя остановились. Мы делаем всё возможное, чтобы запустить их снова. Надеюсь, вы не слишком встревожены".

“Небольшая проблема”.

Все четыре двигателя остановились.

В небе, над океаном.

Это было не просто британское хладнокровие — это было лидерство.

В кабине пилотов царил контролируемый хаос.

Кислородная маска первого офицера Роджера Гривза сломалась — он задыхался в разреженном воздухе. Муди немедленно начал снижение, чтобы опуститься туда, где можно дышать.

Бортинженер Барри Таунли-Фримен лихорадочно перебирал инструкции по перезапуску двигателей, в то время как второй пилот Барри Фремантл связывался с Джакартой.

Они пытались запускать двигатели снова и снова.

Ничего.

Ещё раз.

Ничего.

10 попыток. 12.15.

Каждая неудача — это потерянная высота, потерянное время, потерянная надежда.

15 000 футов.

14 000 футов.

13 000 футов.

Где-то в темноте под ними поднимались горы Явы.

И вдруг, на высоте 13 500 футов, произошло невероятное:

Двигатель №4 закашлял и ожил.

Затем — двигатель №3.

Потом — №1.

И наконец — №2.

Все четыре.

Мёртвые 13 минут.

После падения на 13 000 футов.

Они снова заработали.

У них снова была тяга.

Снова контроль.

Снова надежда.

Но опасность не исчезла.

То, что вывело из строя двигатели, полностью испортило и лобовое стекло: оно стало почти непрозрачным — словно отшлифованным миллионами микрочастиц.

Муди почти ничего не видел.

Им предстояло посадить повреждённый самолёт почти вслепую.

Они использовали боковые окна, приборы и указания с земли.

И невероятным образом капитан Муди посадил израненный Boeing 747 в Джакарте, в аэропорту Халим Перданакусума.

Никто не погиб.

Все 263 человека вышли живыми.

Лишь после посадки стало ясно, что произошло.

Вулкан Галунггунг на Яве извергался.

Он поднял в небо гигантское облако вулканического пепла высотой восемь миль.

Рейс 9 пролетел прямо через него — в полной темноте.

Вулканический пепел — это не дым. Это тончайшие частицы стекла и камня. Он не виден на радаре. Его невозможно разглядеть ночью.

В горячих реактивных двигателях пепел моментально плавится, превращается в стекловидную массу и "душит" двигатель.

Двигатели снова заработали только потому, что самолёт снизился ниже облака, где холодный воздух позволил застывшему стеклу отколоться.

Это было чудо — но чудо, ставшее возможным благодаря профессионализму экипажа.

Эта история навсегда изменила авиацию.

После 1982 года были введены:

• глобальные системы обнаружения вулканического пепла

• оповещения авиалиний в реальном времени

• немедленные изменения маршрутов

• программа International Airways Volcano Watch

Капитан Муди и его команда спасли не только 263 человека — они спасли тысячи в будущем.

Он продолжал летать до самой пенсии. Его знаменитую фразу цитируют в авиационных школах до сих пор:

"У нас небольшая проблема. Все четыре двигателя остановились".

Это и есть лидерство: спокойствие среди хаоса, решительность среди страха, стойкость перед невозможным.

И главный урок таков:

Невозможное случается. Но нужно быть готовым.

Спокойствие спасает жизни. Паника — наоборот.

Никогда не сдавайся. Экипаж пробовал больше 15 раз.

Остановись они на четырнадцатой попытке — никто бы не выжил.

24 июня 1982 года.

Четыре двигателя остановились на высоте 37 000 футов.

У экипажа было 13 минут, чтобы победить невозможное.

Они не видели причину.

Не видели облака пепла.

Не видели взлётной полосы.

Но они думали.

Пробовали.

Не сдавались.

И 263 человека выжили, потому что четыре мужчины отказались принять невозможное.

Это не просто авиационная история.

Это напоминание: даже когда в жизни “отказывают все четыре двигателя” — ты продолжаешь. Спокойно. Уверенно. Без капитуляции.

Потому что иногда именно пятнадцатая попытка — спасает.

приборы. Несколько раз в день Аркадий записывал показания в специальный журнал.

А еще была МАРЛЯ. Обычная марля, 1 кв. метр на рамочке. Раз в неделю Аркадий вешал новую марлю, а снятую укладывал в специальный пакет, опечатывал сургучной печатью и сдавал куда следует. Марлю отсылали, куда положено, и умные люди, сделав анализ этой марли, всегда точно знали — что в воздухе витает. Видать, под землей было что-то особо секретное, о чем супостат и пронюхать не был должен.

Только с некоторых пор стали на площадку к Аркадию очкарики захаживать. Так называли офицеров, которые строем ходить не умели, форма на них сидела коряво, носили они очки, но были, видать, шибко умные, т. к. работали все под землей, и строевые офицеры относились к ним почтительно. Ходят очкарики и все смотрят и смотрят. А чего смотреть? У Аркадия все в порядке, как положено. Но всех очкариков уж очень интересовала МАРЛЯ.

— Как вы ее вывешиваете?

— Как снимаете?

— Как пакуете и в какие пакеты?

— А каким это вы сургучом те пакеты опечатываете?

... Ну привязались...

— Да как в инструкции написано, так и делаю...

Один очкарик даже сам приходил марлю снимал, паковал и новую вывешивал. А все чего-то им не нравится, ходят, головами крутят. Да вот и комиссия недавно из Москвы приезжала. Часть проверяли, и опять, среди прочего, МАРЛЕЙ интересовались. Аркадий не переживал, а зачем? Дембель близок, готовиться надо, альбом рисовать, да мало ли забот...

А вот на днях Аркадий с Серегой, дружком своим, разговаривал. Серега и пожалуйся, дескать стережем мы тут, незнамо что, а оно это самое все здоровье-то и подорвало.

— Как определил? , интересуется Аркадий.

— А чего там... молвил Серега, я здоровье как проверяю? А вот на столб малую нужду справляю, и стараюсь повыше попасть. Ну так вот, в начале службы на ладонь выше головы доставал, а сейчас заметно ниже.

Ну поржали они, а Аркадий и спроси:

— Слышь, Серый, а ты на каком столбе здоровье проверяешь?

— А я как бойцов на посты разведу, так и к столбу подхожу. Ну чтоб на свежем воздухе... во-он на том сначала, а он, зараза, из караулки виден, мне летёха наш замечание сделал. Так я потом на другой столб переключился.

— А на какой?

— А вон он...

Столб стоял в двух метрах от МАРЛИ. Аркадий все понял. Серега здоровье проверяет, а результаты проверки в виде мелких, пардон, брызг, оседают на МАРЛЕ. Или не оседают. В зависимости от направления ветра.

Вечером Аркадий подошел к своему земляку-майору и завел разговор о родных краях, о рыбалке на озере Банном, и пр. и др. А в конце разговора поинтересовался — можно ли откорректировать результаты анализа марли?

— А чего их корректировать и в какую сторону? Поинтересовался майор.

— Так это... на мочевину бы откорректировать...

—???

Аркадий взял с майора честное офицерское слово и рассказал все, не называя имен.

Майор слово сдержал, результаты откорректировали, все сошлось тютелька в тютельку. Очкарики вздохнули спокойно. Через месяц Аркадий с Серегой дембельнулись.