"Это было давно и неправда. "На самом деле здесь все чистая правда, только некоторые имена собственные изменены. Может, кому-то это покажется мимозой, ну что делать. Моя ближайшая подруга однажды сказала, что жизнь человека определяется любимым жанром его книг, а она всегда права. Я люблю магический реализм.

Давным-давно мы жили и работали в Испании. Как-то в выходной мы гуляли по прекрасному городу, было тепло и светло, наш малыш упорно шел вперед по узенькому водостоку посредине улочки. Вдруг он остановился, увидев красивые вещи на витрине, и свернул в магазинчик. Зайдя туда, мы купили цепочку и кулон — прозрачную граненую аметистовую каплю прекрасного оттенка в серебре. Я любила его носить, всегда вспоминала тот счастливый день.

У мужа была подруга молодости Рита, с которой из-за разных жизненных обстоятельств он годами не виделся. Я с ней собиралась познакомиться, но не получалось. И вот однажды мы оказались не так далеко друг от друга, и как раз отпуск наступал. Спонтанно решили встретиться, пусть и надо проехать несколько сот километров. Собираемся на скорую руку... И вдруг я понимаю: у нас нет подарка. А у нее был очень тяжелый период, вдобавок накатила депрессия. Я говорю мужу:

— Ты понимаешь, обязательно нужно что-то ей подарить. Пусть она сама все может себе купить, неважно, ей просто сейчас нужна какая-то маленькая радость, подарок от нас, особенно от тебя.

А подарка-то нету. Все закрыто, утром уезжать, и утром тоже будет все закрыто. Испанцы в воскресенье отдыхают. Перебрала я свои сокровища, повздыхала и положила в красивую коробочку аметистовый кулон с цепочкой.

— Но это же я тебе подарил! — сказал муж.

— Ей сейчас нужнее, а ничего подходящего у нас больше нет.

— Ну мы вернемся, зайдем в "Шелковое серебро", и я тебе снова куплю точно такой же! — предложил он. Я радостно согласилась.

Мы встретились с Ритой, отдали ей подарок, она порадовалась, как ребенок, хотя почти не носила украшений. Видно было, что она в тяжелом состоянии, но борется. Несмотря на подавленность, улыбалась нашему малышу, играла с ним, и понравилась ему. Рассказала про последние события своей жизни, которые не каждый бы пережил и остался в здравом рассудке, встряхнула черными волосами, сверкнула глазами, выпила рюмку красного и сказала — ничего! Прорвемся! Я была рада увидеть ее, и возникло чувство, что это словно родной человек.

Дальше мы путешествовали, а когда вернулись и зашли в "Шелковое серебро", не оказалось этого кулона. Возвращались туда несколько раз, так он и не появился. А потом однажды магазинчик закрылся. Заходили мы и в другие места, так и не увидели никогда ничего похожего.

Потом муж тяжело заболел. Когда Рита узнала, она все бросила и прилетела к нам из другой страны побыть с нами хотя бы недолго. Она говорила ему, что он должен жить ради меня, ради детей, бороться, что нельзя сдаваться, когда тебя так любят, и я думаю, что она подарила ему месяцы жизни. Каждый день она писала или звонила ему и мне, поддерживала нас обоих. Звала меня сестренкой. И сейчас зовет. Когда он умер, приехала ко мне поддержать меня. Мы уговорили с ней пару бутылок красного, и она сказала мне: "Ленка! Надо жить! "Я старалась.

Тем временем французы решили организовать симпозиум его памяти — муж сотрудничал с людьми из разных стран и с разных континентов, и многие его помнили и любили. Пригласили меня. Я поехала, сделала доклад, много говорили, вспоминали. Однажды вечером всех позвала к себе супружеская пара — француз Юбер и болгарка Дина. (Познакомился муж с Диной на одной международной конференции. Ее не пускали на банкет, так как она не платила обычный оргвзнос. Несмотря на ее сопротивление, муж вместе с Юбером, который тоже увидел ее впервые, взяли ее под руки и провели, внушительно сообщив стражам на входе: "Она с нами! ") Дина обнимала меня и утешала. В это время к нам подошла еще одна пара, француз и аргентинка, тоже друзья мужа. Они сказали: "Ленка! Мы хотим подарить тебе кое-что на память. "И вручили мне коробочку. Открываю я коробочку и вижу ту самую граненую аметистовую каплю в серебре и цепочку.

Я ношу это украшение и сейчас, и хотя я агностик, мне все время кажется, что это подарок мужа. Каждый раз вспоминаю и прекрасный день с мягким солнцем в Испании, когда мы были так счастливы, и Риту, встряхивающую волосами, на лице которой появляется улыбка, и лучи, пробивающиеся сквозь витражи старинной маленькой французской готической церкви, и звуки органа, что несут свет и освобождение от боли.

Ситуация произошла со мной и моей женой несколько лет назад. Саше резко стало плохо, потеряла сознание. Я на автомате вызываю скорую и просто молюсь, чтобы они приехали вовремя. Считанные минуты превратились в пытку, жена лежит и не подает признаков жизни, а я ничего не могу сделать... Приехали врачи и констатировали смерть. Меня как по голове тогда лупануло молотком. Какая смерть? Я так и сказал: "ХЕР ВАМ, ЯСНО? Она не умрет!". Вызываю другую скорую из частной клиники. Приехали быстро, откачали, увезли в больницу. Жизнь спасли!! Люди, у нас страна такая! Никто не будет спасать, пока денег не дашь! Частникам я еще сверху деньгами накинул — все что было под рукой! Сашка быстро пришла в себя, сейчас только время от времени наблюдаемся у врача. Но все равно отголосок того страшного дня плотно засел во мне. Иногда просыпаюсь среди ночи, чтобы убедиться, что мой любимый человечек рядом дышит...

Весной 1956 года на факультет африканистики и востоковедения лондонского университета пришло письмо от гражданина Канады Гордона Лонсдейла с просьбой принять его на учёбу. Поскольку канадец, согласно документам, имел солидный банковский счет, его прошение было удовлетворено, и в сентябре все того же 56-го мистер Лонсдейл сошел с борта

Дело было в те далекие годы, когда я еще пешком под стол ходила, а ребенком я была умненьким и рассудительным.

В детском садике у нас в группе были две девочки-двойняшки, Надя и Света. Девочки были на одно лицо, одевались одинаково, и различать их могли только родители и воспитательница. И вот однажды одна из них как-то обидела меня. Я тогда говорю ей:

— Сейчас пойду и все воспитательнице расскажу!

Та смеется:

— Ты же не знаешь кто я, Надя или Света!

Тогда я отыскиваю глазами ее сестру и говорю, что мол сейчас пойду и спрошу как зовут ее. Обидчица вскакивает и бежит к близняшке со словами:

— Надя, не говори ей!

Люблю свой телефон! Тут он мне опять написал, что я герой! Прямо так и пишет: ты прошёл хрен знает скоко шагов и побил свой предыдущий рекорд!

То есть мой дружок не пишет мне: "Ты, нищеброд, у которого нет денег на такси, пёрся по жидкому снегу, промок до … (вам по пояс будет), потом ждал автобус, хлюпая носом…" Нет! Он мне написал: ты опять установил рекорд! Прошёл скоко надо!

А жена мне всё талдычит: выброси свой андроид, он у тебя хреновый. А ей её айфон пишет: "Вы не дошли до десяти тысяч шагов девять тысяч девятьсот девяносто девять, вы отстой и позор человечества" На хер мне такой гаджет? Люблю свой!