Свёкор и свекровь моей двоюродной сестры были людьми весёлыми, остроумными и хлебосольными. Застолье в их доме гарантировало всем гостям не только обилие вкусной еды, но и много юмора и смеха. Крепкая любовь супругов не мешала им подтрунивать друг над другом, причём остроты и шутки балансировали порой на грани фола, но обид не было никогда. В этих игривых состязаниях не было проигравших, а было два счастливых победителя.

Сергей — так звали свёкра — был геологом. Однажды в экспедиции где-то в армянских горах на него напал выскочивший из пещеры медведь. Всё случилось внезапно, и возможности бежать или каким-либо другим способом уклониться от нападения у Сергея не было. Медведь сразу же начал его подминать, кусать и терзать. Сергею не оставалось ничего другого, как пустить в ход геологический молоток. Получив железный удар в морду, хищник отскочил назад, а потом стал быстро убегать прочь.

Сергея с многочисленными ранами доставили в больницу. Друзья и родственники толпились у палаты, но внутри разрешено было находиться лишь Джульетте, жене Сергея. Её былая весёлость улетучилась, лицо покрылось печалью и оттого выглядело неузнаваемым. Она не отходила от мужа ни на минуту, молясь, чтобы он выжил.

Через несколько дней Сергей пришёл в себя. Медленно открыв глаза, он увидел Джульетту. Её лицо было заплакано, но светилось радостью.

— Ты до такой степени несносный, — сказала она, вытирая слёзы, — что даже медведь не захотел тебя есть.

Сергей улыбнулся одними глазами, облизнул высохшие губы, а потом тихо произнёс:

— Если я столько лет тебя выдерживаю, то что мне стоит с медведем справиться?!

Тема туалета невеяла... В комсомольскую бытность и будучи активным комсомольцем поехали мы как-то в подшефный пионерский лагерь видик показывать детям (в то время это было редкость). Показали, потом напоказывались с приятелем и пионервожатыми, спать нас положили в том-же корпусе, где и дети обитали свой лагерный срок... Утром проснулся,

История из моей пролетарской юности.

Начал я свой трудовой путь после школы как слесарь-сборщик на одном из уральских режимных заводов. 3 месяца только документы оформляли.

И вот, в первую неделю иду знакомиться в курилку со страшими товарищами.

А они там в редкий для забрежневских времен п@рнографический журнал смотрят. Только успели расслабиться из-за дыма и милых голых поп, как вскакивает Жора, грузный фрезеровщик. И убегает прихрамывая.

Юра, мой одногодка понаглее, спрашивает у всех курильщиков: "Что это с ним?".

"На мху подскользнулся... Поехали на автобусе цехом по грибы. Кто-то выпить. А он за Нинкой (из ОТК) в кусты, на четвереньки ее и на камень. Да только подскальзнулся и вывернул это дело. Так что теперь там... временно нетрудоспособен. Болит при легком волнении. Не до журналов".

Вот такие у меня на заводе, не в пример другим, были старшие товарищи.

Знакомый доктор рассказывал…

Когда он работал в Сусумане, небольшом поселке в Магаданской области, к ним в реанимацию поступил мужичок лет сорока после перенесенной операции, судя по лицу – большой любитель выпить. В первый же день своего пребывания в отделении он сообщил персоналу, что его сильно беспокоит кошка, которая шастает по палате.

"Алкогольный психоз" — рассудили врачи. Мужика привязали к кровати, поставили катетеры, начали капать. Но "психоз" все не проходил. Мужик заявил, что кошка наглеет и он ее начинает бояться.

Дозы препаратов, назначенных мужику, усилили, но проявления "психоза" нарастали. Мужик с испуганным лицом и трясущимися руками уверял врачей в том, что к мяуканью кошки добавился громкий писк котят. Эскулапы сменили назначенные ему препараты на более серьезные, но злосчастный "психоз" не желал поддаваться даже усиленной терапии.

Неизвестно, чем бы все это дело кончилось, если бы во время проведения очередной генеральной уборки санитарка не нашла к своему великому изумлению под кроватью страдальца непонятно каким образом туда попавших кошку и двух маленьких котят…

Мой муж — моральный садист. Довёл меня до крайней степени анорексии. Рост 175, вес 42. Лежу в больнице, приехали мои родители (живут далеко), так он вместе с ними рыдал и кормил меня с ложечки, приговаривая, что поставит меня на ноги. А сам, когда они вышли, на ухо шептал: "Жри, жри и куда в тебя столько влезает?" Это были три ложки куриного бульона. Пока он ходил в аптеку, наспех рассказала правду родителям. Благо мне поверили. Теперь ему запрещено меня посещать. Подала на развод. Надеюсь, выживу.