Ирина Алферова, актриса:

"К геям я отношусь однозначно отрицательно. Я считаю, что заключение браков возможно, но это должно проходить спокойно, без показных парадов и выступлений. Это очень серьезная проблема. Неправда, что они не влияют на нормальных людей. Верующий человек не может к этому нормально относиться. Когда я училась в ГИТИСе, у нас педагог был геем. Очень известный человек. К нему приехали учиться со всей России, было много мальчиков из простых крестьянских семей — нормальных мужиков. К концу обучения весь курс стал голубым. Поэтому я не верю, что геи безопасны. Я видела, как агрессивно эти люди действуют, как это расползается. Я бы не хотела, чтобы мои дети подверглись этому влиянию. Если у кого-то есть медицинские проблемы с этим, то пусть ведут себя не так шумно, не так демонстративно.

Я видела много ситуаций, когда они соблазняют, как они делают из нормальных людей ненормальных. Я читала потрясающую автобиографию Жана Маре. Когда он был маленьким, его соблазнил учитель. Он с такой болью пишет об этом, обращается к родителям: "Следите за вашими детьми, смотрите, проверяйте, потому что это очень страшно". Потом, когда он вырос и стал красавцем, в него безумно влюбился Жан Кокто. Маре пишет: "Когда он предложил мне сожительство, это было очень красиво, настолько красиво, насколько это мог сделать талантливейший Кокто, я сидел и думал, пойти мне по этому пути и иметь все — роли, признание, потому что он обещал бросить мир к ногам, — или остаться нормальным. К сожалению, я выбрал Кокто и славу".

Как видите, все это не так уж и просто. И я не понимаю, как им разрешают взять маленького ребенка. Это же полный разврат. Бедный ребенок в этом будет жить. А у него должны быть папа и мама. Это невозможно, меня это ужасает. Естественно, эти дети уже изначально больные. Дай бог, если им повезет и они встретят на своем пути людей, которые их спасут. "

Мой дед Юсуп Зирзизов, 1905 г. р. , уроженец Татарстана, воевал с первых дней войны. Был под Москвой, зимой 1941, потом воевал на Волховском фронте под командованием Л. Говорова (о котором отзывался с большой теплотой — генерал, царский офицер! , с большим уважением, справедливостью и любовью относился к своим солдатам!), закончил войну под Кенигсбергом.

Чистая правда.

Конец 90-х, в арбитражном суде слушается рядовое дело между обычной ООО-шкой и налоговой. О взыскании налогов, есс-но.

От обеих сторон присутствуют не слишком маститые юристы — юная девушка от налоговой (очевидно, только закончившая ВУЗ), и я - тогда вообще еще студент. Обоим нам немного страшно, больше — интересно, а еще — ну очень хочется выиграть дело, поэтому оба бледнеем-краснеем и слегка заикаемся.

Судья — солидный седой дядечка в мантии снисходительно на нас смотрит, иногда даже слушает и сохраняет абсолютно невозмутимый вид.

Я в своей пламенной речи пытаюсь доказать, что налоговая пропустила срок направления требования об уплате налога (что было важно — по существу, это практически 100% выигрыш того дела), и быстро закачиваю, т. к. больше сказать и нечего.

Девушка, очевидно, разволновавшись от неожиданных для нее доводов, также пламенно начинает свою речь:

— Вот вы тут говорите, что мы просрАчили срок... Ой, просрОчили... — и заливается краской, собираясь с дальнейшими мыслями.

Невозмутимый седой судья, выждав трехсекундную паузу, также спокойно и доброжелательно решил помочь девушке:

— Нет, ну ПЕРВЫЙ-то раз вы все правильно сказали!

Девушка все поняла и тихо села на стул с широко открытыми глазами.

Занавес.

Историей про учителей навеяло

Батя мой был военным, поэтому по гарнизонам я наездился.

Так получилось, что в седьмом классе учился я в военном городке Елань Свердловской (ныне Екатеринбургской) области.

Вообще учился я всегда неплохо, был хорошистом, а если бы не хроническое раз[гиль]дяйство, мог бы быть и отличником. Приехав

Порадовало новое поколение.

Сегодня на трассе. Снег, ветер, местами — гололед, местами — лужи, снежные заносы. В общем, весь комплект неприятностей в одном флаконе. Еду на скорости не более 50-60 км/час. Навстречу выезжает машина, ее заносит, она уходит в кювет, с трудом выворачивает, влетает в очередной занос, замирает и зависает над обрывом задним колесом. Выбегаю, в машине — женщина. (Я, кстати, тоже). Регион не наш, одиннадцатый (Коми), я сама с 16 (Татарстан). Как мы ее откапывали, как фиксировали, чтоб, не дай бог, не скатилась чуть-чуть назад (тогда все, конец сразу, с обрыва не достанешь) — отдельная история. Провозились 1,5 часа, промокли, замерзли, устали (мягко сказано, проще сказать зае...). За это время ни одна машина не остановилась, видя, что на дороге мучаются с тросами и лопатами две женщины (старые, наверное, и не блондинки). И вдруг (как в сказке, блин) останавливается вся потертая "копейка", из нее выходят 7 (СЕМЬ) подростков (неподалеку — небольшая деревня) и хором говорят: "Вы не переживайте, мы ее (машину) сейчас вам вытащим" И вытащили! Аккуратненько приподняли на руках и перенесли. Спасибо вам, ребята. (мальчишкам было не более 18-19 лет.) Я рада за наше поколение.