бздыщ мелко-мелко и обратно щёлк". Утрирую, конечно, прибор получился хороший, управляется с компьютера и умеет много чего: от ректального снимка и выполнения процедур, до банальной автоматизированной постановки клизмы.

Приехал. Заказчик мне объясняет, что нужно пульт управления сделать проводным, вынести его в соседнюю комнату за стекло и ограничить время работы прибора 15 минутами таким образом чтобы нельзя было это перепрограммировать. Пульт простенький дистанционный и выглядит как обычный телевизионный, только кнопок больше. Удобно — специально такой заказывали. Быстро сделал кабель контроля, вынес панель, затем припаял в цепь питания автоматическое реле времени. Проверили — всё работает. Расчёт и, по их обычаю, усадили меня за чай с плюшками. Сидим пьём чай, хомячим вкусности. Обычно не интересуюсь причинами внесения изменений в отлично работающую машину, а тут вот как-то интересно стало — спросил.

Помялся доктор, но рассказал. Работала у них медсестра, засиживалась на работе допоздна — всегда находила себе дополнительную работу, уходила последней. Коллеги относились с пониманием — семьи нет, детей нет.

И вот на прошлой неделе охранник, перед закрытием клиники, обходя кабинеты, услышал шум работающего прибора, отпер дверь своими ключами и видит в процедурной на столе без сознания лежит на животе медсестра, а чудо-прибор всячески жужжит и обрабатывает её детородный орган.

Одиночество страшная штука. Вот и приспособила медсестра прибор в качестве высокоинтеллектуального вибратора. Ну а что — знай себе только нужные программы запускай. Чем видимо регулярно и пользовалась. Ровно до того момента пока не уронила пульт.

Конструктив прибора таков, что пациент лежит животом на столе, а ноги стоят на полу, с попы человек надежно прижат к столу стойкой прибора. Всё автоматическое — без пульта или постороней помощи не выбраться никак. Видимо в определенный момент женщина стряхнула со стола пульт, а на помощь позвать никого не решилась. Так и довела себя до потери сознания.

Теперь наняли новую медсестру, оказалось, что тоже одинокая и без детей. Решили на всякий случай убрать пульт управления подальше.

двух оперов, мало ли гражданин несговорчивым окажется, сели в машину и поехали. В поселке дядьку быстро изловили, допросили, ну и вроде бы все дела сделаны. Но ведь лето, погода — благодать, тепло, солнышко. Решили устроить небольшой пикничок на природе. В местном магазине были закуплены пара копченых куриц и пивко, благо гаишники своим опасности не представляют.

Около протекавшей через поселок речки была обнаружена небольшая живописная полянка, где мужики и расположились. Сидят, курочек поедают, пивко прихлебывают — кайф и красота. Ну тут, разумеется, на полянке нарисовался местный бичик-алкашок с дежурными фразами насчет "помочь мелочью" и "оставить бутылочки". Ребята мелочи бичику отсыпали и предложили в процессе ожидания пустых бутылок сгинуть нафиг с глаз, чтобы пейзаж своим видом не портить. Бичик понятливо убрался и не показывался, сидя где-то неподалеку в заседе.

Но все хорошее когда-нибудь заканчивается, в том числе копченые курочки и пивко. Один из оперов завернул кости от куриц в газету и начал озиратьсся, куда бы их выкинуть, так как живописную полянку поганить не хотелось. К пустым бутылкам мнгновенно метнулся бичик и, заметив озиравшегося опера, предложил:

— Мужик, ты, типа, кости не выкидывай, давай я лучше их своей собаке скормлю.

— Нет проблем, зови свою шавку.

Бичик забрал газету с костями развернулся и зычным голосом прооорал:

— Разъябай! Разъя-а-аба-ай!

На зов довольно быстро прибежал симпатичный двортерьер и с удовольствием начал жрать кости.

Долго, молча и вдумчиво мужики смотрели на собаку, потом уехали.

Рассказывают, что еще долго в том поселке останавливались машины с ментовскими номерами, из них выходили люди и неслось по поселку зычное:

— Разъя-а-аба-аЙ!

к ней со временем привыкли. Нарекли, разумеется, Варварой и стали подкармливать. Хотя в этом особой нужды не было: Варя сама блестяще охотилась на крыс.

Однажды появился у нас во дворе щенок Борька. Чистокровных дворянских кровей. Шустрый такой. Смышленый, веселый и озорной. Совсем быстро он подрос и стал всеобщим любимцем: с детьми играет, постороннего деловито облает, своему помашет хвостом.

И сдружился наш пес с вороной. Хотя та по началу его шпыняла, воспитывая, но затем как-то смягчилась и прикипела к сироте.

Они вместе пили воду из одной лохани и честно делили подкинутое жильцами мясцо.

Борька внимательно слушал ворону, когда она что-то рассказывала ему, а Варвара старательно выдергивала у Борьки репейники, запутавшиеся в шерсти.

За их дружбой с притворным равнодушием, а на самом деле с завистью, наблюдала Белочка — кошка дяди Федора, ветерана войны, из квартиры с первого этажа..

Ловцы дормехбазы возникли, как всегда, неожиданно. Обычно они делали обходы ночью. Но в тот день появились утром. Кто-то был на работе, дети в школе, старики ушли получать пенсию.

Дядя Федор кричал ловцам "Не смейте, гады!". Но его никто не слушал. А что может сделать безногий ветеран?

Варвара прилетела, когда все было кончено, и бригадир ловцов, здоровенный детина с серьгой в ухе, закидывал тело Борьки в грязный фургон...

На следующий день кто-то из соседей сходил на мехбазу и вынес оттуда Борьку.

А затем похоронил в лесу.

Ворона с тех пор как-то сникла. Она практически не принимала пищи, оставленной соседями, зато с остервенением продолжала охотиться на крыс.

В тот день, когда ловцы появились в нашем дворе опять, ворона сидела на ветке яблони-дички и внимательно отслеживала процесс.

Из кабины вышел, пошатываясь, бригадир. Он криво улыбнулся и, помахивая удавкой, направился к Белочке. Та, несмотря на то, что дядя Федор кричал что есть сил, оставалась на месте, словно загипнотизированная.

Бригадир не спеша подошел к Белочке и замахнулся удавкой.

Однако накинуть ее на Белочку не успел.

В тот момент, когда лассо совершало последний предстартовый вираж, с ветки яблони, яростно хрипя, молнией сорвалось нечто быстрое и черное. Еще мгновение и ловец начал приплясывать на месте, держась за ухо, выкрикивая нечленораздельные проклятия. Варвара описала круг почета и уселась на верхотуре яблони.

Из ее пламенного клюва свисала половина уха с золотистой серьгой.

А Варька более не охотилась на крыс. Так, умыкнет иногда с подоконника веточку мимозы, притаранит ее на небольшой холмик, что в лесу, недалеко от нашей окраины, да положит наземь, предварительно расправив листочки.

Положит и прислушивается. А вдруг откуда-нибудь раздастся задорный Борькин лай?