уж больно каверзные вопросы. Интернета на высоте 10 000 км над Афганистаном под рукой нет, не погуглишь.

Соседи мужика поначалу заинтересованно наблюдают, потом начинают подсказывать. Мужик вслух зачитывает вопросы и варианты ответов.

— Погромче, пожалуйста, — слышится с заднего ряда.

Через полчаса играет уже три ряда — ряд мужика, и ряды сзади и спереди. Начинаются споры, разногласия, вскрики.

— Пржевальский был... археологом, палеонтологом, ботаником, географом, — севшим голосом озвучивает мужик вопрос на 120 тысяч.

— Палеонтологом! — кричит толстая тетенька с задних рядов.

— 50 на 50 используйте, — настойчиво рекомендует застрявший рядом стюард.

— Не трать подсказку! — кричит сосед справа.

Еще через час по громкой связи слышится голос капитана.

— Уважаемые пассажиры! Настоятельно рекомендуем не жать на ответ без обсуждения экипажем!

Нос и хвост самолета бурно аплодируют.

Верные ответы сопровождаются ликованием, неверные — унылым "Бу". Кто-то уже требует передать планшет капитану — пусть озвучивает вопросы на весь салон!

7 часов полета пролетели незаметно.

А миллион так и не взяли.

с лекциями. Проскочить на халяву – нереально… Почти.

Вовка приехал учиться в наш институт из Киргизии. Это была какая-то нереальная смесь: русский по паспорту, украинец по фамилии, киргиз по внешности, ленивый до безобразия, не отличавшийся знаниями, но хитрый и изворотливый до невозможности. Описывать его похождения можно бесконечно, но речь сейчас – об экзамене.

Какие конспекты? Какие лекции? Какой учебник? Вопрос был решен мастерски, без лишних усилий…

С первой группой сдающих в аудиторию заходит Вовка, в шикарном черном костюме (взял взаймы в общаге), с обручальным кольцом на пальце (тоже где-то раздобыл), и слегка заплетающимся языком (100 граммов водки! для запаха) говорит преподу:

— Профессор, вы меня извините, я не подготовился, когда можно будет пересдать…

— Вы что, молодой человек! По-моему вы пьяны!

— Да нет, я просто две ночи не спал – у меня сын родился вчера.

После чего следуют поздравления, вопросы о росте, весе, самочувствии и… четыре балла в зачетке.

С тех пор я с опаской отношусь к русским с украинской фамилией, родившимся в среднеазиатских республиках. И что характерно – в большинстве случаев оказывается, что не зря. Климат у них там такой, или еще что? Не знаю.

из соседнего факультета, вдруг решивших, что лицезрение их на кухне нашего блока в виде сидящих на кухонных столах и курящих дорогущие сигареты (а по тем временам Marlboro произносилось с придыханием, словно пароль в круг избранных и посвящённых) двух девичьих тел доставит нам непередаваемое удовольствие. Ну, и эта программа ими продвигалась в жизнь упорно и неукоснительно, а на замечание типа "Девочки, здесь не курят" или "Мы на столах продукты кладём, а вы тут сидите" ими, увы, не воспринимались. Но особенно нас доставало то, что после себя они оставляли жестяные крышки от венгерских стеклянных банок с консервами типа "Лечо", полные окурков, жирно выпачканных на фильтре губной помадой: ну ниже достоинства было выкинуть крышку в мусорное ведро. Итого: стояла проблема, а решения её не было. И вот однажды в чью-то светлую голову пришла идея, которую, идею, эта же светлая голова и реализовала немедля. Для понимания ситуации надо заметить, что девицы–красавицы появлялись на кухне столь пунктуально, что по ним можно было часы сверять – а это было время приготовления ужина, поэтому на кухне всегда толклось довольно большое количество народа, в том числе и я, старый чёрствый блин, а тогда ещё свежевыпеченный. Так вот, светлая голова предварительно кое–что смешала из аптечки в гранёном стакане, потом осадок был профильтрован через школьную промокашку, завёрнут плоским фунтиком и положен после просушки на батарее аккуратно под клеёнку на то самое место, где с разбегу усаживалась одна из двух чудных дев. Вот наступило время спектакля. Весело пересвистываясь, две птички впорхнули на кухню с зажженными сигаретами в пальчиках и со всего разбегу прыгнули на стол. И грянул взрыв, ну, так скажем, взрывчик, но по силе звука – взрывище! Когда рассеялся бурый дым, пред честной химико-биологической публикой явилось зрелище – две мокрые (в прямом смысле слова) курицы, и у одной из них на седалищном месте в виде кружка с неровными краями отсутствовали не только джинсы, но и именуемые нижним бельём девичьи трусики, и сияли, разделённые нежной бороздою, две ягодицы, но тоже бурого цвета…. Народ ржал так, что из соседней секции, отделённой от нас двумя умывальниками, прибежали любопытные – что опять учудили эти химбиловцы? А девы, девы медленно-медленно вышли из кухни и больше мы их в данной области пространства не наблюдали. Когда же комсомольско–профсоюзно–студкомовские органы попытались провести следствие (ведь джинсы денег стоят), все лекарства оказались на месте, и даже в избытках… А кто после этого хотел посидеть на столе, предварительно поднимали клеёнку и внимательно осматривали место посадки пятой точки, и уже после этого садились на стол.