Снова 90-е. Сейчас уличные грабители вырывают из рук в основном телефоны, в те времена зимой люди ходили в дорогих шапках, вот на них гопота и охотилась. Сюжет — вечер, по пешеходной лесенке с бульвара поднимается дама, на голове очень дорогая шапка — черный некрашеный соболь. Сзади подлетает гопник, срывает с нее шапку и убегает. Случайно вместе с шапкой захватил волосы, дернул, дама подает назад, головой об ступеньку — "скорая", два месяца больничного. Дама эта федеральный судья (мировых тогда еще и не было). Отличалась большой лояльностью к злодеям. Если "по первой ходке", да еще и малолетка — чуть ли не целует его в процессе, перевоспитывает. Почти по любой статье почти гарантированно — условный срок. Но после этого случая — какие она приговоры выносила! Как судила!

Леонида Броневого все запомнили, прежде всего, как Мюллера в сериале "Семнадцать мгновений весны". Трудно было тогда представить, что именно он снимется в одной из первых постельных сцен в советском кино.

Речь идёт о вестерне "Вооружён и очень опасен" (1977), который снял режиссёр Владимир Вайншток по произведениям американского писатели Фрэнсиса Брета Гарта.

По сценарию 47-летнему Броневому нужно было играть совсем неплатоническую любовную сцену с очаровательной 26-летней актрисой и певицей Людмилой Сенчиной.

А Леонид Сергеевич только-только женился вторым браком, и ему страшно не хотелось представать перед супругой в постели с молодой женщиной в неглиже.

Как позже вспоминала Сенчина, во время съёмок этой фривольной сцены, он весь покрылся красными пятнами:

— Броневой всё время спрашивал режиссёра: "Ну как мне её? Вот так, да?". От чрезмерного волнения он даже порвал мне бретельку на бюстгальтере.

На самом деле актер зря стеснялся. После выхода ленты на Броневого никто особого внимания не обратил, и героем любовником в советском кино он так не стал.

Зато шквал критики обрушился на популярную певицу, которая показала на экране грудь. Возмущённые зрители писали в письмах:

— В то время, как в Гондурасе дети голодают, Сенчина соблазняет наших мужей и сыновей!

Захотелось мне как-то научиться петь. Уже в весьма взрослом возрасте. Но ещё в красивой внешности. Пришла к интеллигентному немолодому преподавателю, и он, весьма одобрительно глядя на меня, принялся расспрашивать, как и что, да какой у меня опыт, и зачем хочу учиться, с какой целью..

— Чисто для себя, — честно отвечаю я.

— Люблю петь, но сама слышу, что не попадаю. То есть, слух есть, а голоса нет.

— Может, вы хотите выступать на публике? — решил подбодрить меня он.

— Я готовил выступающих на Голос!

— Да нет, — отвечаю, — я вообще-то стесняюсь петь.

— Ну, спойте что-нибудь, — предложил он

И я спела свою любимую песню, которую долго репетировала, и была уверена, что уж она-то мне точно удается.

После этого, преподаватель долго задумчиво смотрел на меня, и в конце концов сказал... (Эту фразу теперь радостно цитирует мой муж всем знакомым).

Он сказал... (Нет, не "девушка, здесь вам точно не светит", или "что это за вой раздаётся с болот, Бэрримор? ")

Нет, он очень тихо, твёрдо и вежливо сказал:

— Что ж, ваше стеснение полностью оправдано.

Пернатый экстремал

Жил у меня попугай. Простой волнистый, классического зеленого цвета.

С простым классическим именем Гоша. Гоша был очень общительным.

По-человечьи трещал только в путь. В клетке только питался и спал, все остальное время летал и бегал по квартире. Однажды я сидел в гордом одиночестве на кухне и хлебал