В психиатрический стационар бригада привезла из милиции красивую, хорошо одетую женщину 28-ми лет. На дворе 1992 год.
Звонок в ОВД – драка. Приехавший наряд увидел картину уже закончившегося мордобоя – лужу крови и три стонущих полутрупа с кастетами, рядом — деваха, злющая как собака, с разбитыми в кровь костяшками, и парень поодаль. Пострадавшим вызвали скорую, а деваху с ухажёром увезли. В отделе красавица вела себя агрессивно: ругалась, качала права, рвалась сбежать, за что от греха подальше посадили её в обезьянник, а чувак поведал: познакомился в баре — сама подсела, предложила выпить... Сразу удивила её манера держаться, вести себя как мужик – напористо, уверенно и грубовато. Хорошо разбиралась в пацанских темах — рыбалке, футболе, машинах. Пила пиво с воблой, разговаривала низким голосом с хрипотцой. Закрыв глаза, можно было подумать, что общаешься с дядей, но напротив сидела красивая, очаровательная, ceкси блонда. Счастливчику нравились такие доминирующие тёлки, и без проблем они договорились продолжить на хате...
В подворотне напали гопники. Подошли трое с кастетами, рассчитывая грабануть, а с девчонкой... как получится. Мамзель вместо того чтоб спрятаться за провожающего, вышла вперёд и со словами к кавалеру "Не лезь, в сторонке постой", отоварила флибустьеров, да так, что руки-ноги им переломала.
Когда вывели из камеры допросить, удивились перемене. Перед стражами стояла мокрая курица, рыдая, размазывая сопли и косметику, требуя объяснений, как сюда попала, — ничего не помня. Разница кардинальная. Сообразили вызвать бригаду.
Врач попался опытный, сразу понял, в чём дело, хотя случай редкий. Во время описываемых событий это называлось "множественное расстройство личности" (МРЛ), сейчас — "диссоциативное расстройство идентичности" (ДРИ). Разница в подходе к лечению: раньше подавляли одну личность, сейчас учат взаимодействовать, – не суть.
В процессе наблюдения за Светланой (по паспорту) выяснилось, что у неё две альтер-личности (а-л): женская гетероceксуальная и мужская гомоc@ксуальная. Причём мужская а-л доминирующая, выступает в роли защитника и знает о существовании женской а-л, а она нет. 1. Когда ОН знает о ней: наблюдает изнутри, слышит её мысли, видит, что с ней происходит, выходит, когда считает, что ей угрожает опасность. Но при этом девушка а-л не подозревает о его существовании, принимает его голос за свои собственные мысли ("Я вдруг разозлилась, сама не знаю почему"). 2. Когда ОНА не знает о нем: женщина а-л знает, что иногда теряет время и подозревает, что внутри есть кто-то еще, но никогда с ним не разговаривала и не знает его имени — парень а-л остается скрытым. Слышание голосов внутри это не ГАЛЛЮЦИНАЦИИ, а его мысли. Например, женщина а-л хочет что-то сделать, а внутри раздаётся: "Не делай этого". Возникают импульсивные желания, не свойственные а-л например, женщине вдруг хочется выпить или подраться.
С точки зрения нравственности всё выглядело благопристойно – обе а-л любили мужской пол. Правда, разные типажи. Мужчина а-л — как джентльмен — позволял даме а-л поиграть в любовь и из глубин сознания снисходительно наблюдал. Дама а-л, в свою очередь, утром, пока сосед а-л дремал, могла с ужасом обнаружить у себя в постели непонятно откуда взявшегося кавалера.
Случай очень сложный, и лечить его по старинке, подавляя одну из личностей, было нельзя: оставить альтер-личность женщину – она не доминирующая; мужчину альтер-личность в женском теле, к тому же гомика, – так себе идея. Решили лечить передовым, недостаточно изученным и рискованным методом – с помощью него был налажен диалог между а-л и снижена амнезия...
Наши победили! Вот такие выверты сознания случаются в жизни.
* * *
Из другого города в гости к нам приехала начинающий врач Марина. Она нам по мужу двоюродная племянница, а также ординатор и почти хирург. Очень увлеченный.
За ужином Марина попросила рассказать ей о некоторых общих родственниках. У мужа семья большая. Его рассказ о родне может никогда не заканчиваться.
Стоит ему дойти до жизненного пути Хосе
Аркадио, как уже забываешь подробности про Аурелиано Хосе. Страшно увлекательно, а также неисчерпаемый ресурс для семейных встреч.
Только муж стартовал со своей сагой о Форсайтах, как Марина уточнила: "Был ли у кого-то из них диабет, инфаркты, инсульты и аутоиммунные заболевания? "
Срезала рассказчика на взлете.
В медицине муж полный профан.
В рассказе о семье пропускает кучу важных подробностей: кто чем болел, от чего умер и кашлял ли перед смертью.
С Мариной вообще невозможно рассказать историю гладко, потому что она активный слушатель. Оживляется на словах "диагноз" и "больница", выясняет симптомы и просит вспомнить, какие лекарства были назначены. Была ли язва желудочная или кишечная. А если грипп, то с осложнениями или без.
— Просто дыхание перехватывает, — неосторожно сказал муж, объясняя масштаб каком-то своего культурного потрясения. Ему казалось, он соскочил с медицинской темы.
— А боль за грудиной почувствовали? — воодушевилась Марина.
— А должен был? — удивился муж.
— Ну, когда дыхание перехватывает, возможна боль за грудиной, — пояснила Марина.
— Ишемическая болезнь, очень опасно.
Стало понятно, что впредь нам следует избегать выражений "кровь стынет в жилах", "глаза полезли на лоб", "ноги отваливаются" и "уши завяли". А "сердце ушло в пятки" вообще чревато вызовом скорой помощи.
К концу вечера вооруженная худо-бедным семейным анамнезом Марина с доброжелательной хищностью посмотрела на меня и спросила, а как в моей семье дела с отягощенной медицинской наследственностью.
"Все умирали практически здоровыми! " — малодушно ответила я.
Но знаете, шикарный растет врач.
Всех вылечит. Догонит и вылечит. Достанет до печенок, возьмет за живое, положит на лопатки, зуб даю.
"Где тебя носит, Клэр" (c)
* * *
Открываю вам страшную тайну. Лучшее средство от головной боли – это не химия в таблеточке. Это – прикладная крио-гастрономия. Когда ваш череп вот-вот треснет по швам, как перезрелый арбуз, вы должны действовать радикально. Идите к холодильнику. Не к тому ящику, где лежат овощи, напоминающие мумии фараонов. Идите к морозилке. К тому отделу,
где хранятся последние свидетели вашей воли к жизни – замороженные трупики пельменей.
Вы смотрите на этот ледяной кирпич с ушками как на еду? Вы глубоко ошибаетесь. Это – пакет с одноразовыми крио-протезами для души. Аптечные гелевые пакетики – это для слабаков, которые боятся. А пельмень – он требует решимости. Он тяжёлый, асимметричный, на его поверхности есть следы от решётки, где он лежал, застывая в предсмертной агонии. Это не просто холод. Это – холод с биографией.
Алгоритм действий следующий. Боль накрывает? Мир сузился до пульсирующей точки между глазами? Не паникуйте. Идите к морозилке. Разорвите пакет с характерным хрустом, похожим на треск костей. Достаньте один пельмень. Или два, если боль двусторонняя, симметричная, с претензией на философию. Выбирайте того, что ледянее. Того, что успел покрыться инеем, словно саваном. Пришлёпните его ко лбу. Как гипсовую повязку от судьбы.
Наступает момент истины. Первый контакт. Ледяной шок. Ваш мозг, который секунду назад был занят тем, что прокручивал все ваши ошибки с усилением в три раза, вдруг замирает. Он получает новый, более мощный сигнал: "НА ЛБУ – ПОСТОРОННИЙ ОБЪЕКТ. ТЕМПЕРАТУРА -18. ПАХНЕТ ХАОСОМ И СВИНИНОЙ". И всё. Мозг перезагружается. Он пытается понять: это нападение? Это лечение? Это новый вид аппликации? Пока он мыслит, боль отступает, застигнутая врасплох этой наглой физиотерапией.
Вы лежите. С пельменем на голове. Вы – участник эксперимента под названием "Обратная связь с собственной глупостью". Холод проникает в череп, сужая сосуды, которые были расширены от стыда за прочитанные новости. Но лечит не только холод. Лечит сюрреализм происходящего. Осознание, что вы, взрослый человек, лежите в позе "оплакивающий гладиатора", но вместо венка у вас на лице – мясной леденец, вводит сознание в состояние продуктивного ступора.
Через десять минут терапии пельмень оттаивает. Он становится мягким, липким, предательски тёплым. Он выполнил свою работу. Теперь наступает кульминация. Вы должны сварить и съесть своего целителя. Это акт симбиоза. Вы поглощаете существо, которое только что поглощало вашу боль. Это высшая форма медицинского цинизма. Вы не просто лечитесь – вы замыкаете кармический круг.
Официальная медицина предлагает таблетку, которая маскирует проблему. Пельмень предлагает полное погружение в абсурд, после которого сама проблема кажется незначительной ерундой. Какие у него побочные эффекты? Только лёгкий запах фарша на подушке и ощущение, что вы только что заключили сделку с дьяволом, который специализируется на полуфабрикатах.
Так что запомните: в апокалипсисе, когда аптеки будут разграблены, а врачи съедены мародёрами, вашим последним прибежищем будет пачка пельменей. Они снимут не только головную боль. Они снимут с вас все вопросы к миру. Ибо после сеанса такой терапии задаваться вопросами будет уже просто неприлично.
* * *
Даже не знаю, как это рассказать, но вот, захотелось поделиться.
Вчера был у дочки в гостях, перебирали какие- то документы, и нашли эту старую справку. Она её сохранила, оказывается.
Когда её первенец -мой внук, ещё только готовился к выходу на волю, технологии определения пола будущего ребёнка были в зачаточном состоянии — это сейчас кроме УЗИ есть ещё и альтернативные методы- и все достаточно точные.
Им с мужем было жутко любопытно, кто же родится — мальчик или девочка- и пошли они в специализированную клинику. Точно не помню, дочка говорила, да я забыл- какие- то безумные деньги там заплатили.
Обследовались. Неделю ждали результатов.
Получили на руки именно ту, найденную справку. Без слёз такое не прочитать.
Цитирую буквально: Пол будущего ребёнка — мужской. Вероятность — пятьдесят процентов.
А что, угадали. В этом году парню девятнадцать будет.
* * *
А было же еще мумиё... Это все от нищеты. Не в том смысле, что лекарства от нищеты лечат, а в том, что они от нищеты образовались, возникли как фурункул и передались ментально-половым путем. Вдруг с конца восьмидесятых люди решили, что мумиё помогает от всех болезней. Особенно если человек здоров. О мумиё рассказывали по телевизору, а в 90-х в каждом номере какой-нибудь
газеты для непритязательных читателей была заметка о чудесных свойствах мумия.
Мумиё — это хорошенько слежавшееся птичье говно. Обязательно высокогорное. Дело в том, что высокогорность ценится в народной медицине. Если говно не высокогорное, мумиё не получится. Хотя, подозреваю, никто не проверял. Мумиё передавали друг другу микроскопическими кусочками, завернутыми в газетку. Эти кропалики были неотличимы от гашиша, но тогда еще никто не знал, как выглядит гашиш, а вот как выглядит мумиё, все знали. Хранить его нужно было в холодильнике, где он посредством газетки пачкал, например, яйца. Или что там еще стояло именно на той полке в дверце. Яйца в говне — это секрет постсоветского здоровья.
Нет ничего плохого в народных средствах самих по себе. Приложил дед к геморрою корень солодки или даже саму солодку — пусть поиграется. Но вот если городское население массово обращается к чему-то не просто сомнительному, а откровенно вымышленному, это свидетельствует о том, что у населения не осталось надежд на конвенциональную медицину. Когда корень солодки отрывают от дедова геморроя и натирают детям в кашу, а потом сыпят в носки, лечат им СПИД, сбивают температуру и вырывают им гланды — тут, значит, все. Деньги кончились вместе с доверием.
Символом такого положения и было мумиё.
Под конец девяностых я попал к одному врачу, который, я подозреваю, и врачом-то не был. Дело в том, что с самого рождения я страдаю кривой спиной. И вот через каких-то знакомых нашли, как это водится, мануального терапевта с какой-то толстовской фамилией — то ли Курагин, то ли Клювагин. Мне было лет тринадцать-четырнадцать. К терапевту нужно было ездить в подвалы Лубянки. Буквально. Ладно, не буквально, в подвалы Библиотеки им. Ленина. Он там держал свой массажный кабинет. Мне он в этом кабинете разминал спину и рассказывал о пользе мумиё. Чтоб пройти к нему в кабинет, нужно было всякий раз оставлять свои паспортные данные в бюро пропусков Ленинки, а потом ходить по тёмным каменным коридорам.
Как-то доктор Курагин-Клювагин увидел у меня на локте бородавку. Да, подростком я был болезненным и паршивым. Но бородавка вдохновила доктора, он решил ее вывести. И стал раз в неделю колоть мне в локоть разведенное в физрастворе мумиё. Как-то это тогда воспринималось — типа, он доктор, наверное, знает, что делает. Бородавка, надо сказать, отвалилась. Удивительно, что рука осталась на месте. Всё-таки, доктор был не совсем коновалом. Потом бородавка обратно выросла, но кто ж считает.
Считаю полное отсутствие мумиё в перечне современных бытовых практик серьёзным маркером социального благополучия.
Хотя не исключаю, что где-нибудь в трудовых недрах коучей-нутрициологов и прочих открывателей тазовых чакр зреет потенциал для возвращения мумиё на арену народной медицины. Просто помните, что это такое же говно, как и всё остальное.
Медицинские истории ещё..
