Джоуди и Змея.
Последнее место, где можно найти тему для байки — кладбище.
Хоронили мы Джоуди — мою любимую старшую медсестру и супервайзера госпиталя.
Я работал с ней бок о бок не одно десятилетие, она была поистине выдающейся медсестрой, спокойной и уравновешенной даже в самых отчаянных ситуациях.
Прирождённый лидер, отлично знающая своих подчинённых, умеющая находить общий язык с самыми нервными врачами, заботливая как мать — обходила госпиталь, подменяя медсестёр поесть принесенной ею еды из кафетерия — короче, я уважал её и любил, с того момента как работал в команде с ней.
Она прошла долгий путь — медсестра в отделении, старшая медсестра приёмного покоя, администратор госпиталя. Последняя должность — это фактически начальник всего госпиталя, особо ответственная ночами и выходными, когда ей приходилось принимать очень сложные решения.
Она старела, начала болеть — и я стал её анестезиологом, по совместительству — сиделкой и нянькой, подбадривая её всевозможными путями — то помою голову и расчешу волосы, напомню о косметике, притащу лёгкий коктейль тайком…
Вот и её последнее поступление не обошлось без меня — я прибежал в интенсивную терапию и перевёл её на вентилятор.
Она не улучшалась, шли дни — и она попросила себя отпустить …
Мы повиновались, не сразу, я вымолил у неё дать нам ещё день-два.
Она нехотя согласилась на ещё 24 часа — лучше не стало.
И она тихо отошла, окружённая любовью своих детей и своей обширной семьи сотрудников своего госпиталя…
Похороны меня, однако, удивили — я было приготовился горевать — но не тут-то было!
Вместо печали — её близкие и друзья организовали празднование её жизни.
Один за одним знавшие её поднимались и рассказывали потешные, трогательные и откровенно смешные истории.
Вот одной из историй я бы хотел поделиться.
У этой железной леди со стальными нервами — была фобия.
Джоуди боялась змей, до обморока, до безумия и потери рассудка!
Люди в приёмнике работали весёлые, дружные и изобретательные, бесконечно разыгрывая друг друга — хорошая команда, с хохмочками и прибауточками справляющаяся со своими очень непростыми задачами.
Розыгрыши не признают субординации — и начальница приёмного отделения, Джоуди, не стала исключением.
Прознав про её фобию — игрушечная змея ждала ее то на письменном столе, то свисала со штатива для внутривенных переливаний, то пряталась в шкафу для медикаментов.
С годами, однако, Джоуди привыкла и перестала визжать и прыгать на стол — змея была игрушечная и перестала вызывать панику.
Это привело к тому, что её перестали разыгрывать — неинтересно стало, шутки и розыгрыши имеют тенденцию стареть и надоедать.
Пока, в один далеко не прекрасный день, мексиканского хлопца, собирающего клубнику, не укусила змея.
Ничтоже сумняшеся — он загнал, как ему показалось, гремучую змею в ведро с крышкой и полетел спасать свою молодую жизнь, с ведром подмышкой.
Забегая вперёд — змея была неядовитая, в целях мимикрии прикидывающаяся гремучей. Спутать их легко — и окраской и длиной и даже погремушкой на конце хвоста сусликовая змея выглядит довольно грозно.
И только приглядевшись — можно заметить что и погремушка меньше, да и трещать у неё не получается.
А уж потом можно разглядеть и разницу в форме головы и узоров и толщины туловища…
Всего этого укушенный не знал и, естественно, решил, что жить ему осталось недолго.
Вихрем долетев до приёмного покоя — он попадает на сортировку.
На сортировку всегда ставят самых опытных медсестёр — при ограниченных ресурсах и времени — тяжёлые и опасные состояния надо распознавать как можно быстрее и эффективнее.
Вопящий от ужаса близкой кончины пациент был препровождён в сортировочную, где, на свою беду, Джоуди подменяла своего сотрудника Билла, приятеля и основного инициатора многочисленных змеиных розыгрышей.
Паниковавший пациент ухитрился упустить змею — она взобралась на стол и свернулась клубком.
Где её и обнаружила Джоуди, ухмыльнулась про себя, мол, Билл опять принялся за своё дурачество, и протянула руку — снять игрушку со стола.
" Игрушка" подняла голову и зашипела…
Этот душераздирающий вопль стал преданием — его услышали во ВСЁМ госпитале, в каждом его закоулке.
Сама же Джоуди спиной, вслепую взлетела на каталку с пациентом — трюк практически невозможный для далёкой от акробатики довольно грузной и немолодой женщины.
Отпаивали её долго — сначала кофе, потом кому-то пришло в голову отвезти её в бар, где она после бутылки бурбона пришла в себя( сильная была женщина, во всём, за исключением змей)…
Больше никто никогда её не разыгрывал, ясное дело.
Пишу сейчас и улыбаюсь, вспоминая эти милые истории о дорогом мне человеке.
Джоуди, если есть небеса — то там есть уголок для честно отслуживших медицинских работников.
И ты там, заслужив вечный покой, без боли, тревог и змей.
И мы ещё увидимся — если мне удасться заслужить подобную награду…
... Наверное многие читали детскую книжку "Как Саушкин ходил за спичками". Это там, где пацанёнок пошёл в магазин, а в итоге отправился чуть ли не в кругосветное путешествие. Припоминаете? Ну тогда слушайте часть вторую. "Как дядя Скрут ходил за кофе".
***
... В воскресенье вечером ( если точно то в 19-03
) я обнаружил, что у меня кончился кофе. Кофе я люблю. Опять же — на работу завтра, а начальство почему-то не любит, когда я поздно прихожу. Как тут без утреннего кофе? И решил я сходить в магазин за кофе. Прям вот в универмаг на соседней улице. Оделся, поскрёб репу, подумал — брать барсетку или не брать? Решил не брать — на соседнюю улицу же иду. Положил в карман 80 рублей, опять поскрёб репу, положил ещё 300. Мало ли... Пошёл.
Снежок такой, падает, приятный вечер, люди такие ходят вокруг... опаньки... а универмаг-то и закрыт. он оказывается только в будни до девяти а в воскресенье вовсе и до семи. И настроение так сразу портится, и ругаться хочется, и сделать ничего нельзя. Купил с горя бутылочку пивка, потопал домой. Иду, пью пивко, никого не трогаю.
Вдруг навстречу девушка. Маленькая точёная фигурка, роскошные длинные волосы, очень приятная и очень заплаканая мордашка. Тушь расползлась по лицу, реснички смёрзлись от слёз ( не май месяц на дворе )- идёт — дороги не видит.
А у меня есть такое поганое свойство — когда у меня плохое настроение, у меня просыпается благородство. Хочется совершенно безвозмездно ( то есть даром ) помогать людям, в этой помощи нуждающимся. Ненуждающимся тоже. А настроение как раз плохое — кофе-то не купил. И вот я возьми, да и скажи этой девушке — что, мол, случилось, солнышко? А она тыкается личиком мне в плечо — и в слёзы. Мало чего я понял из её обьяснений. ( А и понял бы — всё равно бы вам не сказал — не моя это тайна, не моё право. Горе у человека, вот и весь сказ.) Понял только, что заблудилась она, не знает где находится, и как тут пройти к ближайшему метро? Я её спрашиваю в том смысле, что где ж ты живёшь, горе ты луковое?... Вот клянусь — скажи она любое другое место — скорее всего ограничился бы доведением её до метро... но в Зеленограде я родился... ну что... время полвосьмого, делать решительно нечего, опять же — приступ благородства ( а гусаров попрошу! я сказал "благородства" а не "спермотоксикоза" ), да и в городе моего детства не был уже лет пять, хотя и ехать то — тьфу — всего 40 минут на электричке. Ну — говорю — фиг с тобой, отвезу я тебя домой, лягушка-путешественница. Поехали.
Доехали, надо сказать, без приключений. Довёз её до дому, сдал на руки чудесной дочурке, шепнул девочке на ухо, чтобы маму никуда не отпускала — ни дай бог глупостей понаделает, от телефона отказался, свой не дал, как меня зовут не сказал. Сделал ручкой и не торопясь пошёл домой. Иду — снежинками любуюсь. Тащусь от собственной крутости... и дурости... Аж распирает, какой я весь из себя кретин-лыцарь... с большой дороги...
Вобщем подхожу к платформе, гляжу — моя электричка подходит как раз. Ну я шустренько сигаю в переход, вылетаю на платформу и врываюсь в двери. У-ф-ф... успел. Это я потом сообразил, в чём была хитрость с электричкой. Много позже.
Вобщем еду. Хорошо еду. В электричке топят ( что странно ), дублёнка тёплая, через полчаса в Москве буду, с воспоминаниями о приключении... кайф! Даже задремал немного.
Минут через сорок слышу что-то вроде "следщщщща платфрма яува-а-а"
Ну — думаю — совсем классно. Вот и Яуза уже, скоро вылезать.
Ещё минут через сорок думаю — что-то не то. Что-то мы всё едем.
Уснул что ли — назад поехал? Нет — гляжу лица в вагоне все те же, все сидят, спокойные... Ну — думаю — наверно на семафоре постояли. Бывает.
Сплю дальше.
Ещё минут через сорок, думаю — что-то уже совсем не то. Что-то мы как-то всё едем. И быстро, надо сказать, едем. А за окном прям по Задорнову — ночь, луна и запасной путь. И люди все куда-то подевались, как назло.
Минут тридцать бегаю по вагону и пытаюсь понять, что собственно происходит, когда за этим занятием меня и застают вошедшие менты. К ним то я и кинулся с вопросом "Граждане начальники, а когда Москва?"
Сначала у меня потребовали документы, потом заставили закатать рукава и внимательно изучили вены. Глядя на их неподдельный инетрес, я было хотел сказать, что колюсь не в руки а в ноги, но меня опередили.
— Какая Москва, мужик? — вопросил Самый Главный Гражданин Начальник -
— Тверь через полчаса.
Я присел на лавочку и стал кушать перчатку. Цепляясь за последнюю надежду, что надо мной шутят, я спросил — а как же? Ведь я же сам слышал "следующая платформа яуза" какая ж Яуза у Твери?
— Какая такая Яуза? — поинтересовался Друг Всех Потерпевших и осторожно вынул остатки перчатки у меня изо рта — Ямуда! Вот что ты мог слышать.
— Ага модумал я. Ямуда... А я — [ч]удак. На станции Крюково четыре железнодорожных пути. И видел я действительно свою электричку. Но пролетев через подземный переход выскочил не на ту платформу.
... Надо сказать, это были хорошие менты. Спасибо вам, ребята, если вы это читаете. Они не только не ссадили меня за безбилетный проезд, больше того. Когда я ринулся на выход, меня поймали за шиворот и сказали в том смысле, что "куда это вы, неумный молодой человек собрались? на платформу Завидово? В двенадцать ночи? В минус двадцать по цельсию на улице? Нам будет очень некомфортно завтра утром выкапывать ваш застывший труп из сугроба. Вы уж, молодой человек, езжайте до Твери, там посидите на вокзале, а в пять утра будет электричка на Москву."
Электрички я ждать не стал. Я впрыгнул в последнюю открытую дверь отправляющегося поезда Мурманск-Москва. Потом я много раз себя поблагодарил, что взял с собой ещё 300 рублей, когда выходил за кофе.
И много раз обругал, что не взял барсетку — мимолётный насморк стремительно забивал нос, а галазолин остался дома в барсетке. Но это всё мелочи. по сравнению с тем, что я наконец-то ехал домой, веселя по дороге радушных муромчан. Последний удар судьба нанесла мне полпятого утра, когда я был уже на ленинградском вокзале и махал руками, отлавливая такси. За рулём остановившихся новеньких жигулей восседала
девяностолетняя бабулька в шерстяных варежках.
Всю дорогу до дома, я уже просто тихо ржал. Говорить не было сил.
P.S. Я больше не люблю кофе.
Моя подруга Маша когда-то, еще в Советском Союзе, учила английскому языку на дому.
У нее контингент был хороший, благодарный – валютные проститутки и отъезжанты.
Но они к делу подходили очень утилитарно.
Им нужно было нахвататься самого необходимого, чтобы сразу применить к возникшим обстоятельствам.
Так что, никто не вдавался
в тонкости произношения и нюансы прошедшего завершенного времени паст перфект.
Кроме того, состав менялся с быстротой поездов на перегоне.
Месяц-другой, одни отваливают, другие на очереди.
А Маша была отличный учитель, добросовестный.
Она свою профессию нежно любила.
Ей хотелось увлекать и волновать, то есть, буквально посадить сад, поливать его, холить, лелять и вырастить настоящие розы.
Не на продажу.
И вот она придумала взять в обучение подопытную детскую группу.
Совсем малолеток, дошкольников.
Они же все еще отзывчивые, радостные и бескорыстные, к тому же впитывают, как губка.
И значит через год — другой у них уже можно будет спрашивать: ту би о нот ту би?
Короче, кинули клич, желающих родителей образовалась куча.
Для детей никаких денег не жалко.
Начались занятия.
Окрыленная Маша такая затейница, придумывает всякие штуки, поет и скачет зайчиком, а дети сидят, как истуканы, спинка прямая, ручки сложены, глазки выпучены.
А если у них чего спросишь, вздрагивают и невнятно бормочут.
Что за черт, думает Маша.
Вон и отъезжанты веселые, и проститутки полны энтузиазма, а дети –ДЕТИ! – как перемороженные овощи, квелые и нелюбопытные, со взором потухшим.
В какой-то момент Маша не выдержала, цапнула одного ребятенка, другого, и давай их тормошить.
В чем дело? Неинтересно? Непонятно?
Страшно, отвечают дети.
Почему страшно? -изумляется Маша.
Вроде все по-доброму, по-семейному, с шутками-прибаутками.
А оказывается родители, которые сдали в люди своих младенцев, стали требовать от них усидчивости, прилежания, внимания и ответственности.
Потому что без труда не вынешь рыбку из пруда.
А терпение и труд все перетрут. И кто не работает, тот не ест.
То есть всего того, чем их самих мордовали с младых ногтей.
А детки маленькие.
Они только позавчера родились.
Они еще не устали наслаждаться жизнью.
И вдруг такой облом.
Маша ужасно рассердилась и устроила родительское собрание.
Первый и последний раз в жизни.
И, как серьезный педагог, выступила с такой речью.
— У меня есть замужняя подруга, -сказала Маша, -а у нее женатый любовник. –
И всякий раз, когда она с этим любовником конспиративно встречается на тайной квартире, вместо того, чтобы без перерыва заниматься любимым делом, постоянно его пилит. Ты, говорит, женатый человек, серьезный, уважаемый, а таскаешься по чужим женщинам.
— По каким? –уточняет любовник.
— А я что, не женщина? –обижается подруга.
И вот так пилит и пилит. Как вы думаете, долго он еще будет к ней ходить?
Родительское собрание оживилось, а отдельные индивиды закручинились.
Как в кровожадном рассказе классика Толстого про то, как папка-садист прилюдно разоблачил маленького мальчика, спершего со стола одну сливу: "Все засмеялись, а Ваня заплакал".
Но один дошлый родитель, из профсоюзных работников, решил призвать к порядку и спросил строго, а какая связь?
А такая, — ответила педагог Маша. –
Какой предмет ни возьми, женский ли, мужской или английский, занудством и палкой влюбиться не заставишь. Любить, так легко и ненатужно.
Иначе – бессрочная каторга.
Я запрещаю вам требовать от детей зубрежки, долбежки, запоминалки, отсидки и тупой жизни для хорошей отметки.
Кто нарушит - тому отставка.
С тех пор пошло дело....
И как-то даже Маша хвасталась, что к ней в гости заезжал один бывший младенец.
Он теперь служит переводчиком – синхронистом в какой-то жутко важной международной конторе.
