Еще одна историйка из будней кризисного психотерапевта.

Приходит парень, лет 28-30, приятной наружности, одет красиво, но не вызывающе. Глаза, как принято говорить, с признаками разума.

Излагает суть проблемы — трудности в отношениях с женой, у той на почве "кризиса 30 лет" дикая ревность, истерики, иногда перебирает с выпивкой.

Хорошо так излагает, четко, без "не.. ну это... че" или там "водяных красивостей речи".

Я слушаю-слушаю, потом спрашиваю: образование-то у вас какое, говорите-де очень складно?

— Да 10 классов! Я, знаете доктор, в юности был очень красивый. И еще веселый такой, озорной. Меня все и всегда любили. Всё мне позволяли. И я стал просто о**евшим от безнаказанности чмо"м. Когда в Бутырке оказался, пальцы гнул — мол, еще дня два, и прости-прощай. Через месяц начал рыдать... Плакал месяца три... Короче, через два года на лесоповале мозги заработали.

Теперь у парня свой автосервис, жена-учитель младших классов, собака хаски и четкие планы на жизнь.

Вот это я понимаю, "витаминки для интеллекта"...

Много лет назад я подрабатывал в детской больнице лаборантом. В частности, брал кровь на всевозможные анализы у детишек всех "калибров" — от совсем маленьких недоношенных до девиц лет 17 с половиной, ростом в метр восемьдесят, весом килограммов в 90, с бюстом четвертого размера, смолящих втихую Беломор.

Наибольшие неприятности в

Меня пацаном отправляли летом на Украину в Сумскую область к дяде и тете моей матери. Они в войну потеряли двух сыновей и были очень рады, когда я у них жил.

Так вот в один год там в колхозе случилась "беда" – выдался рекордный урожай пшеницы. Не хватало рабочих рук его убрать. Меня подрядили на прицеп комбайна вилами грести и утрамбовывать солому. Когда прицеп наполнялся, нужно было особым рычагом открыть заднюю решётку и вывалить солому на поле. И не абы как, а ровными рядами так, чтобы потом удобно было сгребать солому тракторными вилами в большие скирды. Работа и физическая, и умственная! Я так проработал дней десять от зари до зари. Приходил домой усталый, но довольный и черный от пыли и грязи. Бабушка меня отмывала в корыте. А воду грела в огромном самоваре.

В конце уборки к хате, где я жил с бабкой и дедом, подъехал грузовик, с которого сбросили два мешка пшеницы. Это был мой первый в жизни заработок (трудодни), который оказался для меня дороже всего того, что я потом заработал... Бабка и дед всю зиму этим зерном кур кормили. У них была мизерная пенсия за двух погибших в войну сыновей – 20 рублей в месяц. Жили садом-огородом и живностью – куры, гуси, коза, поросенок... У деда была ещё пасека. О ней когда-нибудь тоже расскажу.

"Этот мир имеет меня как хочет. Так почему у меня нет права ненавидеть его хотя бы по утрам?" — выдвинула идею моя подруга на первой паре. И знаете, по моему она права.