Вчера, когда я дал в ленте одной девушке рекомендацию — проехать через блок-пост задом, все наверно это восприняли за шутку. Однако, однако...

В ту ночь, наш перегруженный японскими запчастями заиндевевший на морозе камаз, поскрипывая и покряхтывая, подкатил к складской базе треста. Но проезд перегораживала цепочка от будки охранника.

— Давай, открывай! — забежав в теплую прокуренную будку, радостно возвестил я охраннику.

— Не положено! — слез со своей кушетки он, — не положено!

— Что значит не положено?! — охренел я, — кто не положил?!

— У меня приказ, по ночам никого не впускать и не выпускать! — он был тверд как скала. И я понял, что прения здесь бесполезны, поэтому по молодости и горячности, рассуждал здраво, прикидывая, с левой засадить или с правой, но он с@ка, был еще и экстрасенсом или ясновидящим, — вызову ментов, там ночь и проведешь!

Я пожаловался на этот беспредел водителю. Ведь там, за цепочкой, был рай. Гостевой домик типа ведомственная гостиница, с такими же водителями и снабженцами, карты, водка, душ и вполне возможно даже какие нибудь залетные девчата, но все ломалось, все ломалось. Машину, где товару на сотни тысяч советских рублей, даже в то тихое время на дороге не бросишь.

— Ну ты иди, а я в машине переночую, — водитель вел себя героически.

— Нет, выход должен быть всегда, если его нет спереди, то он обязательно должен быть...

— Сзади, — поддакнул водитель.

— Точно сзади, — осенило меня, — разворачивайся, разворачивайся и минут десять покурим. — быстро изложив водителю план, оговорив подробности, я покинул машину и аккуратно заглянул в окошко будки, махнув рукой. Камаз, рыкнув и окутавшись сизым дымом, резво понесся задом на цепочку. Она была тонкой только на вид. Будка с охранником дернулась и мне показалось, что даже наклонилась, но цепь щелкнув, сдалась. Передние колеса камаза затормозили именно на ней, как и было предписано.

— Что за хрень, что за хрень!? — слетевший с кушетки охранник выбежал на мороз, долго и тупо смотрел на камаз, потом видимо сообразив, отреагировал на крик моего водителя: "Извини, братан, не заметил я эту цепочку".

— Ты куда собрался, куда ты прешь! Кто разрешил?!

— Домой поеду, дорога дальняя!

— Никаких домой! У меня приказ, никого не впускать и никого до утра не выпускать! Езжай на место. Придет утром начальство, вот с ними и разбирайся! И за цепочку мне ответишь! Я твой номер сейчас запишу!

Попосылав взаимообразно еще минут пять друг друга нахрен и дальше, водитель сдался. Прикрывая меня массой машины, аккуратно припарковался в ряд к остальным. С чувствами хлопнув дверкой. А потом был рай — карты, водка, душ, чай. И девчата, они тоже были, они всегда там были. Они ж не груженный камаз, чтобы по ночам за забором стоять.

А скажите, многомудрые, какое такое поколение теперь ещё выросло, и что они творят с языком?

Ладно, -тся и -ться можно уже похоронить, про не и ни я уж не говорю. Но приставки-то?

"По закрывала", "ни кто", "на мусорю", "про чистила", "пере зимовал", "по быстрее", "по-новой" и всё вот это вот густым слоем смотрит на меня с каждой страницы этих наших интернетов и из любого места, где люди пытаются что-то написать. Их теперь не учат вообще? Отменили грамоту? Отменили приставки? Распылили газы? Может, знает кто этот секрет?

—

Думаю, дело не в поколении. Вернее, нынешнее не намного хуже предыдущих. Двоечники-троечники были всегда. Просто что раньше эти люди могли за всю жизнь написать? Пару слов на заборе да объяснительную, почему на работу опоздал. А сейчас у них есть интернет. И они в него пишут, к сожалению.

Антрополог Маргарет Мид однажды спросила студентов о том, что они считают первым признаком цивилизации. Студенты ожидали, что Мид расскажет о рыболовных крючках, глиняных горшках или обработанных камнях.

Однако нет. Мид рассказала, что первым признаком цивилизации в древней культуре является бедренная кость, которая была сломана, а затем срослась. Мид объяснила, что если живое существо в царстве животных ломает ногу, то оно умирает. Со сломанной ногой оно не может убежать от опасности, добраться до реки, чтобы напиться или охотиться за едой. Оно становится добычей для хищников, поскольку кость срастается довольно долго.

Бедренная кость, которая была сломана, а затем срослась — это доказательство того, что кто-то потратил время, чтобы остаться с тем, кто получил это повреждение, перевязал раны, перенес человека в безопасное место и охранял его, пока тот не восстановился

Еду в такси. Тихо, спокойно бубнит радио, иногда перешибаемое хрипами рации с фразами типа "я 17й, еду туда-то". Радио, насколько могу понять, вещает об исторических местах города и собственно о самой истории города. Голос диктора хорошо поставлен, в общем, приятно слушать — не современные диджеи: ). Стоим на переезде, соответственно радио стало слышно лучше. Вдруг сквозь хрип эфира пробивается чей-то вопль, похоже из таксистских:

— Леха, выключи микрофон, тебя все такси слышит!

— А он у меня и так выключен, — спокойно парирует "диктор", практически без прерываний продолжающий.

— А сейчас мы проезжаем мимо нашей знаменитой швейной фабрики, к сожалению...

Дальше я слышать перестала — подъехал поезд.

Водила плевком выкинул окурок в окно, усмехнулся:

— Наша знаменитость, раньше работал переводчиком и экскурсоводом в краеведческом. Поругался с директором, ушел. Теперь в такси работает. Очень его туристы любят. Даже больше, чем краеведческий.

Ситуация произошла со мной и моей женой несколько лет назад. Саше резко стало плохо, потеряла сознание. Я на автомате вызываю скорую и просто молюсь, чтобы они приехали вовремя. Считанные минуты превратились в пытку, жена лежит и не подает признаков жизни, а я ничего не могу сделать... Приехали врачи и констатировали смерть. Меня как по голове тогда лупануло молотком. Какая смерть? Я так и сказал: "ХЕР ВАМ, ЯСНО? Она не умрет!". Вызываю другую скорую из частной клиники. Приехали быстро, откачали, увезли в больницу. Жизнь спасли!! Люди, у нас страна такая! Никто не будет спасать, пока денег не дашь! Частникам я еще сверху деньгами накинул — все что было под рукой! Сашка быстро пришла в себя, сейчас только время от времени наблюдаемся у врача. Но все равно отголосок того страшного дня плотно засел во мне. Иногда просыпаюсь среди ночи, чтобы убедиться, что мой любимый человечек рядом дышит...