просто Август). Замашки у зверюги тоже были баронские — гулял с дорогим ошейником, ел, говорят, только индейку, хозяев при первой возможности кусал за ноги. Но они боготворили его! Как же — родословная, барон, одна морда чего стоит!

Но месяца полтора назад, в воскресенье, стою на балконе — и вдруг слышу детский визг, потом бешеные крики, истошное мяуканье и матерщину, матерщину, матерщину! Оказывается, кот-барон расцарапал лицо годовалому младенцу хозяев (видно, ребёнок потянул "игрушку" за хвост, а та в ответ рассердилась). За это Фридрих-Иммануил Август Третий был моментально понижен до "хвостатого [ман]дюка" (сам слышал), а потом хозяйка взяла его за шкирку и потащила на улицу. Выйдя из подъезда, она — солидная женщина, директор школы! — дала коту пенделя под толстый зад, и он кубарем покатился в траву.

Там кот минуту пребывал в прострации. Затем, увидев, как дверь дома с лязгом за хозяйкой закрылась, он понял, что его бросили. Навсегда. И в этот момент кот — может быть, впервые в жизни — жалобно мяукнул.

И что же вы думаете? Я ещё не успел допить чашку чая, как кот уже был спасён! Оказывается, за сценкой наблюдал не только я. На скамейке дома напротив сидела бабушка-божий-одуванчик. Она с алчной улыбкой подбежала к коту, подозвала его "кысь-кысь-кысь", и поскольку тот не откликался, просто взяла его поперёк тулова и поволокла к себе в квартиру!

И это при том, что в нашем доме обитает чудесный беспородный Барсик, которого подкармливаю один я и которого никто не хочет брать к себе домой — да, у него оборвано правое ухо, зато он ловит мух и умеет ходить на задних лапах. Разве Барсик виноват, что у него нет наглой буржуйской морды и дворянского титула?

Ну, люди, ну, звери...

Дворовое и загородное общение в дружеских компаниях. Внеклассное чтение, тренеры, пионервожатые, иногда даже просто скучающие соседи по санаторию или экскурсиям. Попутчики в поезде.

В общем, заходило в меня то образование, для которого мне вовсе не требовалось усидчивости и прилежания от звонка до звонка. Напротив, мозг мой включался в движении, в игре и в потоке восхитительных впечатлений. Поэтому огромный вклад в мое школьное образование внесло лето, то есть единственный сезон, когда официально оно отсутствовало вовсе. Когда мне было просто увлекательно.

А вот в школе — это как повезет. Бывали любимые учителя, а были и никакие, это случалось чаще. Но вообще чем лучше оказывался учитель, тем он был необычней. Не из вузовской штамповки стандартных профессиональных педагогов. Тут было больше про любовь к своему делу, чем про обязанность отработать и надобность заработать.

Вот был один дядька в школе поселка Седанка под Владивостоком. Я туда только весной 1979 ходил в 8 классе, а запомнился на всю жизнь. Вел занятия всего понемногу — история, физика, труд. Казалось бы, очень разные предметы. А у него они были в органическом единстве.

На уроках труда мы строили своими руками рыцарские замки, кремли и форты. Отливали воинства из олова по слепленным самостоятельно формам. Строгали крепостные подъемные мосты — всё строго по теме, сообразно продвижению по программе учебника истории. Мастерская была заставлена лучшими экспонатами по ранее пройденным эпохам, равно как и сооружениями в разгаре их строительства. А общую физику, все эти законы Ньютона, маятника и т. п. , учитель труда и истории пояснял мимоходом, там же, на подручных брусках и веревках.

Я думаю, в том же духе он потом объяснял электричество и магнетизм, сооружая подсветку к своим замкам вместе с учениками. Но этого не застал, меня скоро перевели в школу вроде бы получше в целом. Но что касается этого Учителя со скромной пригородной Седанки, попутно он успевал поработать и учителем физкультуры, тренером по спортивному ориентированию на местности, плаванию и закаливанию — но это вообще бесплатно и неформально, просто любил гулять и купаться в море. Желающих учеников брал с собой и охотно рассказывал в пути что-то из того, что не успел объяснить на своих уроках. В наше время его точно бы привлекли за это, заподозрив педофилию, нарушение правил безопасности, отсутствие необходимых сертификатов. А тогда мы и слов-то таких не знали, но парни, с ним в походы ходившие, росли по его образу и подобию — рукастые, головастые, доброжелательные, умеющие и люлей отвесить, и за себя постоять, когда надо.

С сентября того же года я стал учиться в физико-математическом классе А средней школы №23 Владивостока, традиционной кузницы победителей олимпиад. Там были учителя покруче, а вот этот кроссдисциплинарный синтез как-то потерялся. Вместе с увлекательностью. Она стала только в том, чтобы получить много пятерок, быть выбранным представлять свою школу и свой класс на районной олимпиаде, решить там все задачки лучше других и быть посланным от района на олимпиаду краевую. Кто-то добирался и до всероссийских, потому что учителя знали свое дело превосходно.

Тамошний учитель по физике прекрасно мог объяснить всё теоретически, но был весьма рукожоп и даже за лабораторные опыты по своему предмету брался крайне неохотно. Вечно у него что-то шло не так или вообще ломалось. Скука на этих лабах была смертная.

А учитель труда был отставной токарь или слесарь. Мне его занятия запомнились омерзительным скрежетом по металлу — мы чего-то подравнивали рашпилями и напильниками, сжимали в тисках, распрямляли гнутые гвозди и пробивали отверстия в пластинах. В общем, что-то вроде рабского труда зеков в колонии строгого режима, главное повышать производительность. Но то немногое, что я умею и люблю делать руками, выросло из строительства замков, литья фигур и тому подобного в школе седанкинской.

Историчка же новой школы была заточена на зубрилку дат правлений, сражений, персоналий, и у нас это просто от зубов отскакивало. Но сами эти эпохи в ее изложении стали очень скучными. Что-то про классовую борьбу и смену общественных формаций. Что было прогрессивным, а что реакционным согласно учебнику. То, что я помню и люблю историю — в этом виноваты совсем другие книжки, а триггером моего интереса был историк-трудовик-физик-физкультурник с Седанки.

Всем счастливого лета! Помните, что детям, кроме ЕГЭ, нужно еще и настоящее образование! Сейчас прекрасное время его давать.