По ней они плыли целый день и наконец высадились. И тут стал понятен их хитрый стратегический замысел: они достали лопаты. И принялись ими рыть, все 22 тысячи турок.

Рыли они первый Волго-Донской канал. Идея была гениальной — впоследствии ей серьёзно занимались Пётр Великий и товарищ Сталин. Но турки додумались первыми. И делали это по личному приказанию султана.

Тому были причины — султан Сулейман Великолепный, знакомый по сериалу "Великолепный век", всю свою жизнь провёл в победоносных войнах на западе и на востоке, но в общем-то завяз и там, и там. А вот к северу само собой получилось приятное расширение — к территории Османской империи добавились Дон, Волга, Казань, Урал и Сибирь. Крымская, Астраханская, Казанская и сибирские орды признали себя вассалами Турции.

Но что легко достается — не ценится. В русских лесах объявился князь, провозгласивший себя царём. Столицу его крымско-турецкие войска регулярно сжигали, но князь оказался неугомонным — обзавёлся артиллерией, со второй попытки взял Казань, а потом и Астрахань. Ермак пошёл воевать Сибирь. Этим все северные земли Османской империи от неё отвалились. Но султан был уже стар, махнул рукой и продолжал заниматься любимым делом — воевать с Персией.

Управа на русских нашлась лет через десять после взятия Казани. На трон взошёл еще один персонаж сериала — молодой Селим. Он смекнул, что воображение янычар надо поразить чем-то более свежим, чем 15-й штурм Вены или Тебриза. Войско двинулось на север.

И вот тут в злосчастный час к султану просунулся инженер-гидротехник. Он увидел по карте, что от Иловли до Волги рукой подать. И доказал султану, что канал суть есть шахматная вилка — пойдёшь налево, прямой транзит до Казани, пойдёшь направо — Великий шелковый путь через Каспийское море, в обход задолбавших персов. Селим, в полном соответствии с сериалом, был большой не дурак выпить. Он согласился.

Результат: всё турецкое войско, вместо того, чтобы заниматься привычным делом — махать саблями на очередном пепелище Москвы, занялось совершенно несвойственной ему производительной деятельностью — махать лопатами. Солнце припекало. Кто знает Турцию, тот поймёт — довольно скоро на одного с лопатой пришёлся десяток, над ним надзирающий и охраняющий.

Финал попал в исторические хроники с прямотой, свойственной летописцам: "И отступили турки с великой бранью, сказав, что даже всем турецким народом тут и за 100 лет ничего не сделать".

Прорыли его, кстати, в основном лопатами. Но лет на пятьсот позже. Наши деды, многие зеками. За три года.

же слышу, что ты врешь. Кому бы ты там не звонила, тебе не поверят", — и начал мне советы давать, как придумать идеальную ложь.

Мы разговорились, стали созваниваться каждый день, общались просто часами обо всем на свете, делились своими проблемами. Я знала, как его зовут, его возраст, что живет на другом конце города и учится в универе на последнем курсе. Ни один из нас никогда не предлагал встретиться — это было просто ни к чему, так как разница в возрасте составляла почти семь лет.

Мы общались почти год, потом звонки становились все реже и реже, мы просто уже, наверное, все знали друг о друге, и темы для разговоров иссякли. Последнее, что он мне сказал, что через пару недель у него защита диплома, а потом он пойдет в армию. Больше мы никогда не созванивались.

Спустя четыре года я стою в огромной очереди в магазине, а передо мной парень с девушкой. Он начал что-то весело рассказывать ей, и тут я понимаю, что это он: голос, манера речи, смех. На вид по возрасту тоже подходит. Окончательно убедиться мне помогли слова этой девушки, когда она назвала его по имени.

Очень сложно описать мои эмоции в этот момент, я просто стояла в оцепенении, улыбалась, даже дрожь прошла по телу. Мне почему-то стало так радостно и тепло, я увидела перед собой человека из далекого прошлого, которому я когда-то рассказывала абсолютно все, что было у меня на душе, который так же делился совершенно всем со мной; и вот он стоит передо мной веселый, счастливый, и он никогда не узнает, что прямо за ним стоит кто-то, кому он однажды открыл свою душу. Мысленно пожелала ему и девушке огромного счастья и ушла, испытав при этом неимоверную радость)