В холодном, слегка зеленоватом свете фонарей падает лёгкий пушистый снег. Время – середина января 1999-го года сразу после полуночи, место – перекрёсток Ломоносовского и Лебедева, в двух шагах от родного факультета. В левой полосе широченного проспекта в ожидании светофора скучает одинокий "мерседес".

Из-за горизонта выныривает "жигуль". Метров за сто, если не больше, начинает тормозить.. тормозит.. тормозит.. тормозит.. тормозит.. тормозит.. тормозит.. и, наконец, мучительно медленно, с трудом преодолев на заблокированных колёсах последние сантиметры, окончательно останавливается, сделав напоследок невесомое, как пёрышко, еле слышное "тук".

Из "мерседеса" по частям выбирается довольно типичный по виду водитель "мерседеса". Из "жигуля" тоже выходит какая-то фигура. Падающий снег странно смазывает акустику – ни единого слова их разговора не разобрать, слышны только интонации. Одна не то чтобы довольная, но достаточно мирная, другая истерично-оправдывающаяся. Фраз через пять первый что-то командует, второй возвращается в "жигуль" и очень аккуратно, по сантиметру, сдаёт метра на полтора назад. В свете жигулёвской фары хорошо видно, как из того места, где металлический обод коснулся мерседесовских стопов, с еле слышным шелестом выпадают несколько небольших красных осколков.

Водитель "мерседеса" наклоняется к пострадавшей поверхности. В то же мгновение, отчаянно взревев двигателем, "жигуль" как истребитель на взлёте закладывает красивую дугу – через пустой перекрёсток и широкую встречку на дублёра. Прежде чем кто-либо успевает хоть как-то прореагировать, автомобиль на четвёртой-пятой передаче заканчивает циркуляцию, легко преодолев бордюр и влетев серединой бампера в чугунную юбку, окружающую фонарный столб. Я как-то отстранённо мельком прикидываю, что, будь остановка метров на десять в сторону – сам я, возможно, ещё успел бы отпрыгнуть, но вытащить жену не имел бы ни единого шанса.

В холодном, слегка зеленоватом свете фонарей падает лёгкий пушистый снег. Ни мы с женой, ни водитель "мерседеса", ни ещё парочка случайных прохожих – никто не торопится. Всем и так ясно, что оба тела из "жигуля" уже остывают.

На рудоуправлении у нас работников значительно поубавилось в последнее время. Поэтому Старик Пропоич после недолгого разговора с замдиректора по АХЧ согласился выполнять так же обязанности работника по зданию. И тут же получил первое задание — покрасить стены у входа в лабораторию перед приездом начальства. Ему тут же выдали краску и приказали закончить до конца смены.

Он старался и все закончил вовремя, но замдиректора остался недоволен. Вот Пропоич и пришел ко мне жаловаться:

"Я, говорит, все сделал наилучшим образом, и даже надпись эту его ИО ЕНТРУ дважды обвел, а он говорит — крась стену за ней прямо. Я и покрасил, а оне опять не довольны, надо не так – а полностью, говорит, а мне что, взял и полностью покрасил. Перекрашиваю, а он опять — не так и все тут…. "

— Что, с лампой что ли покрасил? – спросил я, чтоб только остановить поток жалоб.

— Я соображение тоже имею, аккуратно все сделал, иди и сам погляди.

Я спустился на 1-ый этаж. И вот что я увидел

На днях в Санкт-Петербурге дворник Хайрулло Ибадуллаев из Узбекистана убирал двор и заметил, что на карнизе окна 7-го этажа опасно играет ребенок.

Хайрулло подошел ближе и стал кричать мальчику, чтобы он вернулся в квартиру. Но тот рухнул вниз!

Хайрулло сделал невероятное — он поймал семилетнего мальчика! Извините, это

Раз уж пошли истории про таксистов, которые таксуют для души.

Дело было в 90-х, лет мне было немного за 30, и работал я на крупном оборонном заводе не в мелкой должности заместителем главного технолога предприятия.

Зарплату на оборонке задерживали на полгода, крутились как могла, я по ночам таксовал на своем москвиче. Время примерно

А вы тоже уважаете старость?

(орфография автора текста)

В феврале 2015 года утром, ехал я по своим делам и никого не трогал. Ехал через дворы спального района. Смотрю, передо мной, ногами на проезжей части, телом на тротуаре лежит бабка. Я остановился, подошёл, спрашиваю все мол в порядке? Бабка мне говорит, что ей плохо расшиблась