— как упала заболеваемость! Не даром зарыли миллиарды на вакцины... А у нас 2 недели тяжелого состояния "негриппа" привели к осложнению на легкие — к пневмонии. Оказалось что пневмония сейчас тоже вне закона. Слышимые даже невооруженным ухом хлюпанье и сипение в легких врачами скорой не слышатся в упор. Все чисто. Главное не выписать направление в больницу на госпитализацию, иначе выплывет вопрос — какой такой орви привел к осложнениям на легкие. Низзя, борьба идет за показатели, а больные идут пить чай с лимоном, если выживут. Нас спасла пожилая врач-терапевт, которая прописала необходимые курсы антибиотиков для пневмонии которой нет и антивирусных препаратов от гриппа, которого для нашего минздрава тоже нет. Повезло нам.

Вчера.

Вспомнилась история из своего детства.

На весь район у нас был только один медицинский пункт в котором работали пожилые врач-терапевт и его жена фельдшер, акушер, логопед, педиатр и еще много чего. Там же был и "стационар" в виде двух коек, над периодическими жильцами которого врач проводил свои медицинские манипуляции. Вот и я по малолетству лежал там, отходя от операции по удалению гланд. Было тогда такое поветрие. Вот я лежу, а к врачу, который рядом бинтует раненного пилой лесоруба, приходит дедуля. Дай, говорит врачу, какую-нить таблетку сердечную, тахикардия замучила. Тахикардия, говорит врач, да ты у нас специалист, а что же ты такой бледный, смурной, пьянствовал что ли? Да нет, говорит дед, не высыпаюсь я что-то. Устаю почему-то, инфаркт наверное у меня.

Да, говорит врач, инфаркт дело серьезное, померяем-ка давай давление. Померил, хмыкнул, а вот какашки у тебя какого цвета — спрашивает? Да ты шо, отвечает дед, разве я их угляжу в сортире дырочном. Не смеши, Михалыч (врача так он звал. На самом деле Моисеевич, да кто ж запомнит такое отчество в сибирской глуши).

Согнал меня врач с койки, положил дедулю, пощупал ему живот и говорит: ты, дед, сейчас иди домой, помойся, собери чемоданчик и поедешь завтра поутру в район, в больничку, полежишь там, полечишься. Направление я тебе занесу вечерком. Ушел дед. А врач закончив перевязку стал звонить в район в областную больницу — пациент говорит у меня, тяжелый, рак тонкого кишечника и слова какие-то мудреные. У него же сердце, какой такой рак — я аж вспотел от испуга. Да, говорит Моисеевич. Гемоглобин низкий по цвету кожи, болит в определенном месте, значит есть кровопотеря, усталость, давление, да и не первый он такой у меня. Я уже по запаху чую чем кто болен. А ты что разхныкался? Да это же мой родной дед, говорю. Ах вот оно как, ну ты не боись раньше времени. Может и оклемается. Прав оказался врач, диагноз по цвету какашек и запаху оказался точен. Года два тянули деда, но не было тогда лекарств никаких. Не вытянули. Но и протоколов не было, и минздрав был далеко далече. Зато врачи были врачами, а не предоставлялами медицинских услуг.

Так что говорите у вас, острый бронхоспазм? Пейте чай с малиной....

иконку. Так повторяется раз пять. Она сказала "пока не извинишься, так и будет продолжаться". Начальство меня слушать не хочет — иди, настраивай, и все. Делать нечего, сажуть за комп, пишу пакетный файл: if not exist С: Мои документы…рабочий стол1C.lnk copy C:1.lnk С: Мои документы…рабочий стол. Запихиваю сие творение в планировщик, заставляю выполнять каждые три минуты. Запускаю, удаляю ярлык — через три минуты он сам собой снова материализуется. Чудо техники, да и только.

День следующий. Приходит ко мне главбухша с начальником и требует "опять поставить программу". От главбухши до начальника — минуты полторы ходу. От начальника ко мне — ещеминуты две. Значит, пакетник должен был сработать и восстановить злосчастный ярлык. Сообщаю пришедшим людям, что пока они ходили, я все исправил. Главбух настаивает: нет, пошли смотреть. Приходим, смотрим. Ярлык на месте. Я торжественно говорю: "Вот видите!". Начальник хвалит меня за хорошую и качественную работу. К концу для эта парочка приходит снова, и снова я их посылаю. Главбух в непонятках.

Через день. Сижу у начальника с бумажками на подпись. Заходит главбухша, начальник орет: "Что, опять?" Главбухша испуганно кивает, начальник орет: "Иди на …. работы невпроворот, сами разбирайтесь. Главбух уходит. Ждет меня за дверью. Я выхожу, она говорит: "Пойдем, опять ставить будешь". С издевкой еще так. Я, тоже с издевкой, говорю: "Я все уже исправил". Она: "Как?" Я: "С компьютера начальника зашел". Она: "Аааа… ну ладно". Уходит расстроенная.

Через N дней я брал отгул. Возвращаюсь. Начальник ко мне, смеется: "Расскажи, что случилось". Я рассказываю всю историю. Иду к главбуху. Она на меня совсем злая. Видимо, надеялась, что я в отгуле не смогу восстановить этот несчастный ярлык. Она стирала его в течение всего рабочего дня, как только он появлялся. Видимо, хотела меня загонять. Проверяю корзину — она чуть ли не сыпется от этих стертых иконок. Поняв, что ее фокус провалился, теперь главбухша придумывает новую пакость. Интересно только, какую. Винды снести, наверное. Если мозгов хватит.

рассказанный как-то капитаном за столом в очередной День Победы. Вообще в войну было много неоднозначных случаев, которые вышестоящее командование могло оценить высокой боевой наградой, а могло – трибуналом, иногда просто в зависимости от своего настроения. Этот эпизод как раз такого рода.

В первые месяцы войны "эска" занималась своим обычным делом – рыскала по морю в поисках транспортов противника и пыталась их топить. Изредка атаковала вражеские корабли непосредственно в портах. Однако, когда немцам удалось после сухопутного наступления блокировать Севастополь, основной задачей для черноморских подлодок стал подвоз боеприпасов и продовольствия в осажденный город. Водоизмещение субмарин было небольшим, и, чтобы побольше увезти груза и облегчить их вес, с лодок снимали все вооружение и сводили экипаж к минимуму. Из Севастополя же вывозили раненых и гражданских.

Немцы, конечно, пронюхали об этих рейдах, и вскоре их минные заградители в сопровождении сторожевых кораблей стали активно минировать вход в

Севастопольскую бухту, чем сильно досаждали нашим подводникам. С той поры минные заградители являлись их главными врагами.

И вот в очередной раз подлодка Сергея Васильевича с большими приключениями прорвалась сквозь минные ловушки и разгрузилась на севастопольском причале. Однако, в обратный путь ее загружать людьми не стали – приказали быстро возвращаться на базу и подвезти очередную партию боеприпасов. Возвращаясь, "эска" вновь с превеликим трудом проскочила сквозь минные заграждения, и тут же экипаж обнаружил вражеский корабль, который спокойненько, без охраны сторожевиков, расставлял мины у входа в бухту. А бояться немцам особо и нечего было – их давно никто не атаковал: ни с воздуха, ни с моря.

Эта картина буквально взбесила Сергея Васильевича, но сделать он ничего не мог – с лодки было снято всякое вооружение. "Попугать, что ли, этих гадов", — пришло ему в голову. То, что он задумал, начальство могло капитану не простить – осажденный город ждал боеприпасов, а тут какая ни на есть, но потеря времени, к тому же подлодка себя обнаруживала и могла быть атакована после того, как немецкий корабль позовет на помощь авиацию или быстроходный крейсер с глубинными бомбами. Но ненависть не только к врагу вообще, а именно к минным заградителям затмила доводы рассудка, к тому же пассажиров на борту не имелось, и в случае чего моряки рисковали только собственными жизнями…

Капитан приказал подняться на поверхность, причем так, чтобы был виден не только перископ, но и рубка. После чего субмарина произвела фальшь-атаку — маневр, имитирующий торпедное нападение.

Журналисты любят такой газетный штамп – "эффект разорвавшейся бомбы". Но тут он очень точно отражает впечатление, которое произвела на немцев эта фальшь-атака. Они уже забыли, когда на них нападала субмарина (а может, такого с ними вообще никогда не случалось), и на заградителе началась настоящая паника – только этим можно объяснить последующие действия немецкого экипажа. Фрицы как раз спускали на воду очередную мину и в результате своего крайне нервного маневра на нее же и налетели. Через несколько минут все было кончено – вражеский корабль ушел на дно, даже не успев спустить на воду спасательные шлюпки.

"Эска" благополучно вернулась на базу, и Сергей Васильевич, как и положено, сообщил о гибели немецкого заградителя на собственной мине. Но о том, что этому предшествовало, умолчал. От греха подальше.