Все когда-нибудь случается впервые, и на 32-м году жизни Антон влюбился. Он
писал Ирочке в телегу любовные послания, безропотно выполнял роль нагруженного ослика в походах по магазинам, кормил свою принцессу в кабаках различного уровня пафоса. И в награду получал целомудренный поцелуй в щечку. Давать ему Ирочка совершенно не собиралась, предпочитая исключительно культурный отдых. И пока Антон мечтал, как завоюет сердце красавицы и дрочил перед телефоном, Ирочка вдохновенно [дол]балась с совершенно отвратительным типом.
Антон про соперника знал и поставил себе задачу во что бы то ни стало избавиться от конкурента. План сразу же дал трещину: чем тот занимался Антон так и не понял. Вставал тип (звали его Игорь) довольно рано, пару часов проводил в зале в компании весьма угрюмых товарищей, затем направлялся в Эскобар или ДНК, где проводил большую часть дня или катался по городу. Пару раз в неделю ближе к полуночи он забирал Ирочку из очередного клуба и вез в какой-нибудь отель.
Так шли дни и недели. Антон страдал. Ирочка пользовалась им как кошельком, таксистом, носильщиком, а [дол]баться предпочитала с Игорем. Попытки достучаться до ее сердца увенчались ничем. Ирочка внимательно слушала тирады Антона о великой любви к ней, а потом отправлялась в койку к Игорю, который относился к ней как к обыкновенной шалаве. Как-то раз, Ирочка даже прислала Антону фотку своего располосованного ремнем зада, прокомментировав: "За плохое поведение".
Голос разума порекомендовал бы плюнуть на девку и выбрать другую. Благо недостатка в них не было. Но в такие моменты мужской организм думает не головой, а головкой. Антон решился на радикальные меры.
День у Игоря был напряженный с самого утра. Смену, которая должна была спокойно пропустить фуры из Казахстана ночью неожиданно заменили, и теперь машины стоят опломбированные, Игорю светит 200-я статья, а ответственные за беспрепятственный проезд "погоны" не отвечают. Внезапно телефон отобразил сообщение от Ирочки: "У меня проблемы. Забери, плз, объясню в машине".
Астрологи в то утро пугали население страшным ретроградным Меркурием, и если до кого он и добрался, так до Антона. Он позвонил Ирочке и с матом и угрозами потребовал ее к немедленному разговору у него на работе. Антон яростно желал выяснить отношения с соперником, для чего намеревался заставить Ирочку ему позвонить, но повезло ему еще больше.
Едва Игорь свернул на парковку бизнес-центра, в котором квартировала фирма Антона, как тот внезапно выпрыгнул перед машиной и начал с яростью берсерка колотить по капоту.
— Эй ты! — орал Антон, дико вращая глазами.
— Отпусти ее! Я ее люблю, а тебе пи[c]ец!
Игорь вышел из машины. Ему неоднократно доводилось наблюдать противников в состоянии аффекта, и ничего хорошего это как правило не значило – дрались такие отчаянно и до конца. Антон был весьма атлетичным мужчиной, а у Игоря желания драться не было совершенно по причине усталости.
Антон одним прыжком подскочил к Игорю, и тот рефлекторно сунул ему в [хлеб]ало джеб. Эффект оказался совершенно неожиданным. Антон отошел на несколько шагов назад и продолжил свой монолог. [зв]издел Антон долго и весьма экспрессивно. В нем жил талантливый актер, и даже Игорь, неоднократно бывавший в разной степени [ман]дорезах, ему верил в моменте. Тем временем к месту событий подтянулись друзья Антона. Игорь достал из багажника балонный ключ, которым немного погонял честную компанию по парковке. После чего сел в машину и отвез плачущую от смеха Ирочку в ближайшую гостиницу, где вы[дол]бал виновницу торжества с особой жестокостью.
Через несколько дней, садясь после клуба в машину к Игорю, Ирочка серьезно и торжественно произнесла: "Тебе просили передать, что забивают "стрелку".
Игорь поперхнулся:
— Ты что ли?
— Нет. Антон и его близкие.
— Да-а-а? Когда и где?
— Завтра в шесть вечера под Живописным мостом. Три-на-три.
На "стрелки" Игорь никогда не ходил, предпочитая накрывать расслабленных оппонентов накануне, но тут решил сделать исключение. Мероприятие, забитое через девочку, в светлое время суток, в людном окультуренном месте — что может быть прекраснее? Да еще и требование по численности соперников.
На следующий день Игорь пытался собраться с мыслями. Как ни крути, а дело серьезное, и расхлябанность тут ни к чему. Но едва вспоминал лицо Антона с дико вращающимися глазами, начинал ржать, как ненормальный. В пять вечера Игорь зашел в Молли Гвиннз на Пятницкой. Здесь у него была назначена встреча со своими компаньонами, Добрыней и Пельменем. И если Добрыня, средневес и постоянный обитатель октагона, был, как всегда, спокоен и собран, то Пельмень вызывал сомнения.
— Ты уху ел что ли? — спросил его Игорь.
— Ты зачем так нажрался?
— Алина... ушла.
— Пельмень поднял на Игоря осоловелый взгляд.
— На развод хочет подать.
Надо сказать, что в обычной жизни Пельмень, занимавшийся наукой в одном из атомных НИИ, был весьма интересным человеком. Он свободно знал два иностранных языка, разбирался в искусстве, мог часами рассказывать об особенностях французского куртуазного романа по сравнению с английским. Но стоило ему выпить, как из глубины сознания появлялся другой Пельмень, чье детство прошло на Спартановке в дубле Hooligans. В жизни Пельменя было два столпа: наука и его жена Алина. И вот один столп рухнул, а Пельмень погрузился в алкогольную пучину и желал кому-нибудь втащить.
На месте встречи Игорю показалось, что у него троится в глазах. Вместе с Антоном стояли два таких же Антона, отличаясь только цветом одежды. Видимо, Антон нашел их в зале, где периодически качался.
— Эй ты! — прокричал Антон Игорю.
— Я люблю Ирину! Мы будем вместе, во что бы то ни стало. И ты не будешь мешать нам. Лучше сам убирайся, а то…
Что должно было произойти с Игорем, так и осталось тайной. Жестикулируя, Антон увлекся и опасно приблизился к противникам. Пельмень, мирно стоявший до этой поры, резко рванул вперед и рубанул его футбольным пинком с проносом в низ живота. Антон осел, судорожно хватая воздух и выпучив глаза. Друзья Антона заметно съежились и на выручку приходить не спешили.
— Ты пе[тух], — произнес Пельмень.
— Надо тебя обоссать.
Хотя Игорь с Добрыней попытались предотвратить этот позорный акт, Пельмень успел расстегнуть штаны и остановить физиологический процесс уже никто не мог.
Так и завершилась великая "стрелка". Впрочем, всем ее участникам она принесла только пользу. Антон совершенно излечился от любви к Ирочке и продолжил трахать липнущих к нему баб. Игорь вспоминал этот случай, как пример величайшего гуманизма и доказательство того, что он не до конца оскотинился. Пельмень, протрезвев, решил, что с него хватит. Вшил торпеду, а пришедшую в ЗАГС за разводом жену, запихнул в машину и увез на дачу. Вернул только через неделю с подозрительно горящими глазами. И Ирочка.. . Через пару месяцев она надоела Игорю, и он отправил ее в свободное плаванье.
