растворе для обеззараживания военной техники и теперь светился в строю, как одинокий белоснежный лебедь.

В караул Курсутдинов ходил, как все. Охранять знамя в штабе ему на всякий случай не доверяли, поэтому бдил Курсутдинов около гаражей или дивизионного склада.  

Склад этот был важный. В нем хранились консервы, сухпайки, заспиртованный хлеб, палатки, котелки, полушубки  и прочие предметы, жизненно необходимые в армейской жизни. При складе служил и виртуозно управлял недостачами прапорщик. Недостачи были небольшими, случались с ведома начальства и всегда укладывались в нормы "усушки-утруски". До поры до времени…

На складе обнаружили большую пропажу. И это была не усушка. Продукты  стали пропадать ящиками, а полушубки — десятками. Ночами. При закрытом складе, с подключенной к сигнализации дверью. И даже (!) с нетронутой пластилиновой печатью.   Каждый раз, когда  прапорщик вбегал в штаб с криками "усэ попырыпыздыли, усе поуаровалы! ", командир выходил из себя от ярости.

Окна склада были наглухо заколочены, он несколько раз проверялся на предмет подкопов и дыр в крыше. Запирали и открывали исключительно в присутствии дежурного офицера. Безрезультатно — кражи продолжались.

Наконец, высшее командование объявило - тот, кто задержит расхитителя, незамедлительно поедет во внеочередной двухнедельный отпуск домой, в какой бы республике СССР тот не проживал.  

Курсутдинов на посту не спал. Поэтому четко видел, как к складу прокралась темная фигура, аккуратно вытащила забитое досками окно — вместе с петлями и переплетом. И исчезла внутри. Курсутдинов подошел ближе и стал ждать.  

Через некоторое время из окна вывалился ящик, потом второй. За ними вылез расхититель.  

Курсутдинов снял автомат с предохранителя и передернул затвор.

— Не кипишуй, вот, возьми тушенки, — протянул две банки совершенно неиспугавшийся вор.

Курсутдинов улыбнулся своей странной улыбкой и произнес "стой-стрелять буду".

— Мало? Забери ящик, я еще себе возьму — занервничал расхититель.

Курсутдинов дал очередь в воздух.  

К моменту, когда на шум выстрелов подбежали начальник караула и бодрствующая смена, успело прозвучать три или четыре длинных очереди.   В свете мечущихся фонариков предстала ужасающая картина. На черной земле перед странно улыбающимся  Курсутдиновым была распластана человеческая фигура. Вокруг были разметаны куски розовой плоти…

Что ж ты, с@ка, сде… хотел сказать начкар, но тут фигура на снегу зашевелилась, обвела глазами собравшихся, уставилась на Курсутдинова и спросила — ты м&@ак? На%@й ты тушенку расстрелял?

Только после этого прибежавшие на шум разглядели развороченные очередями ящики.  

Объяснить, почему он выпустил весь рожок в тушенку,   Курсутдинов не смог. И только тупо улыбался матам командира. Командиру же предстояло отчитаться за применение каждого патрона, поэтому вместо отпуска он грозил отправить Курсутдинова на губу. Но замполит (“слово коммуниста — держи”) убедил выполнить данное перед строем обещание. Отпуск боец получил.

Складской прапорщик пошел под суд, как соучастник. Именно он сделал хитрую вынимающуюся конструкцию окна.  

В караул Курсутдинова больше не ставили.

смысле и задающиеся вопросом "кому этот перл посвящён".

Опубликованная история больше не принадлежит автору, а если люди снизошли до прочтения и нашли собственное её понимание, это их право. Потому, что для них написано и не нужно с ними спорить.

Много лет назад, когда я только начинал писать, мне довелось попасть на форум, где обсуждался один из моих рассказов, кем-то стыренный с Анекдот. ру. В форуме была страшная ругань на тему "что хотел сказать автор этим бредом".

Отдельно стоит отметить, что в начале 2000 годов сам факт интерактивного контакта был подобен чуду и увидеть, что моим рассказом не просто заинтересовались, а активно обсуждают, для меня было подобно елею с небес вперемежку с мёдом. Тогда в сознании не укладывалась массовость посетителей на Анекдотах, и я подозревал, что мои истории читает только Дима Вернер, он же обсуждает их под разными псевдонимами.

Как положено небожителю, я решил вступить в контакт с аборигенами, и в сияющих лучах славы заявил о своём присутствии:

— Господа, ничего из того, о чём вы говорите, автор не хотел сказать этой прекрасной историей. Он попросту желал описать один день из жизни кота по имени Кузя.

— А ты кто такой, — мгновенно отреагировал один из "литературоведов".

— Автор, — ответил я и засочился елеем.

— А не пошёл бы ты, автор, нах, — вмешался другой участник интеллектуального диспута, — мы без тебя разберёмся, что ты хотел сказать.