В одном старом анекдоте бог, повесив кокосы высоко на пальму, велел обезьяне подумать, и она сбила кокос камнем. Советский студент же отмахнулся: "Некогда мне думать, трясти надо", — и продолжил безуспешно трясти пальму. Так вот, не анекдот это: мир полон людьми, которым некогда думать, и они уже задолбали бессмысленной тратой своего и чужого времени, нервов и денег.

Вот коллега, она в самый разгар проекта полдня не работает, потому что выскочила непонятная табличка, которая не закрывается нажатием на кнопку Enter. Попробовать Escape, красный крестик в правом верхнем углу или просто спросить кого угодно — это нет. Сидеть с умным видом, изображая занятость, нажимать Enter раз в минуту, ожидая, что сейчас всё сработает, и запарывать срочную работу — это да.

Вот мужик под окнами офиса, его машину кто-то подпёр, и он методично лупит кулаком по крыше обидчика, как только замолкает сигналка. Пять минут, десять минут завывания… Подхожу, тыкаю пальцем в табличку на 10 см ниже места его ударов. На табличке стандартное: "Если вам мешает моя машина, позвоните по этому номеру", — и далее трёхсантиметровые цифры маркером. Спрашиваю, звонил ли негодун? Нет, и не думал даже…

Вот родственница. Купила электрочайник, а он через месяц сгорел. Поменяла на такой же по гарантии. Тот через месяц снова сгорел, поменяла опять на такой же. Через месяц… ну вы поняли. Спрашиваю, почему не поменяла на другую модель с доплатой? Непонимающе смотрит: зачем в доме нужен дорогой чайник, греют же все одинаково? Не могут же все перегорать, следующий будет хороший. Ну, бегай дальше, пока бракованная партия не закончится.

Вот знакомый, он раз за разом перепаивает переламывающийся провод в радиоуправляемой машинке сына. Переложить провода так, чтобы не перегибались в месте соединения? Что это за телячьи нежности с техникой, фу!

И так всё время… И везде…

Февраль 1996 г. Нахожусь в военном лагере на окраине Грозного. Большая часть личного состава отряды ОМОН из различных регионов. Заехал туда вместе с очередной сменой. Типажи тут были достаточно жесткого и решительного типа. Нам предстояло пробыть здесь около двух месяцев.

Несмотря на ежедневную стрельбу по ночам, различные виды боевых заданий, жизнь была довольно монотонной. Возникла мода на отращивание бороды, командование не возражало. Уже к концу первого месяца у меня стало возникать ощущение, что нахожусь где-то в московском университете 19 века. Кругом молодые люди чеховского типа, с типичной для него негустой бородкой клинышком.

Наблюдать по утрам во дворе несколько десятков молодых людей, с интеллигентскими бородками, одновременно чистящих зубы, само по себе было достойно кисти передвижников. Когда в полном боевом облачении собирались на утреннее построение, не оставляло ощущение какого-то полка царской армии. Даже регулярный матерный комментарий каждого действия, не менял этого восприятия. Хотя кто знает, как на самом деле выражались в 19 веке в боевых условиях. До сих пор не знаю почему, но русский человек с подстриженной бородкой производит впечатление творческого интеллигента, а восточный типаж с такой же бородкой, без пяти минут террорист.

Вскоре по окончании войны возобновилось участие советских ученых в международных научных встречах. Одной из первых полетела в Нидерланды академик Анна Михайловна Панкратова, которая звание академика дополнила званием члена ЦК.

Она, как рачительная хозяйка, предположила, что за рубежом ей доведется устраивать небольшие приемы, угощать зарубежных коллег... Не покупать же водку за границей, тем более, что и валюту-то отсчитывали, знаем, какой мелочью. Водку надо везти с собой. И тут выясняется, что, по нидерландским таможенным правилам, можно беспошлинно провозить только одну бутылку для личного употребления. Любая вторая облагается непосильным для советского человека налогом. Далее события разворачивались так.

Прилетев в Амстердам, Анна Михайловна выкладывает свой чемодан на прилавок к таможеннику. Тот, поигрывая замочками, спрашивает:

— Мадам провозит водку?

Анна Михайловна отвечает срывающимся баритоном:

— Провожу одну бутылку для личного употребления.

Таможенник щелкает замочками, крышка чемодана отскакивает и открывает его восхищенному взору незабываемую картину.

В чемодане, с угла на угол, лежит, как гусак, четверть водки (трехлитровая емкость). Таможенник бережно закрывает чемодан, придвигает его к владелице, прикладывает руку к козырьку и уважительно произносит: "Я преклоняюсь, мадам! "

Все- таки мужской характер- всегда и везде мужской характер.

Наблюдали в зоопарке семейство обезьянок- саймири. Маленькие такие изящные обезьянки из Центральной Америки. Глава семейства величественно возлежал на боку в тени и от чего-то очень сильно отдыхал. Его подруга жизни барахталась на ветке с двумя детенышами на спине, безуспешно пытаясь их от себя отклеить. По виду ее было ясно, что ей давно хочется пить, есть, писать, отдохнуть и так далее- но дети мешали слезть с ветки. Только отдерет со спины первого и возьмется за второго- первый обратно залезает. Вокруг собралась уже немаленькая толпа подсмеивающихся зрителей.

В какой-то момент папаше семейства весь этот шум и суета надоели- он поднялся, мощной и решительной мужской рукой оторвал от спины самки обоих малышей, пересадил к себе на спину, укусил за палец особо назойливого подростка, сунувшегося в клетку, грозно рыкнул и уселся на ветке в позе Кинг-Конга, оскалив зубы и угрожающе сверкая глазами на всех остальных зрителей. После чего большинство из них разошлось, поняв толстый намек, что это обезьянье семейство хочет покоя.

То, что самочке полчаса не удавалось- у папаши менее чем за минуту получилось.

История рассказаная одним водителем троллейбуса, от первого лица. Подезжаю как то к заводской остановке, а там народ вышел со смены, но почему то на подходящий троллейбус ноль внимания. Все смотрят куда то в сторону и ржут. Ну интересно выхожу. Картина маслом, возле столба на котором наши провода держатся стоит мужик со спущеными штанами и пытается этому столбу присунуть, ну в смысле овладеть. Толпа коментирует, советы дает мол че ты её в стояка, давай вали её, да не пусть сначала отсосет. А мужик в таком состоянии что кыш сказать не может, его наверно щас хоть самого во все дыры. Ну залез я в свой "сарай" подудел, народ быстренько загрузился и поехали. На следующем круге картина акварелью, пустая остановка, возле столба лежит тот же мужик со всем хозяйством наружу, и на лице такое благодушие и умиротворенность, что невольно подумал "Неужели получилось"