сельскому клубу подарить в рабство живого Стинга, никак не меньше…

Подавляющее большинство советских людей поселка, пианино никогда и в клавиши не видело, разве что только в кино.

А вот умел ли кто-нибудь на нем играть — этот вопрос так и остался открытым, жаль, что попробовать было негде.

Итак, долгожданный черный лакированный гроб прибыл на жд. станцию и директор кирпичного завода распорядился послать на разгрузку двоих рабочих поздоровее. Одним из них был мой дедушка Петя.

Дед мой был вообще очень здоровый и добротный мужик, несмотря на то, что всю жизнь в три смены отработал на кирпичном (тогда говорили не работал, а ишачил, что больше отражало действительность) и даже несмотря на четыре года не самой легкой войны в истории человечества, он сумел прожить целых семьдесят шесть лет. Прожил бы все — сто пять, как его мама, но подвел мочевой пузырь, простуженный во время зимних ползаний через линию фронта.

А тогда, дедушка Петя был еще довольно молодым и очень здоровым работягой с кирпичного и со своим напарником, играючи справился с разгрузочно-погрузочными работами.

Наконец новенькое, черное пианино красовалось посреди маленькой деревянной сцены и своим всамделишним видом подчеркивало окружающую реечно-фанерную убогость…

Работяги честно заслужили разойтись по домам, их сегодняшняя заводская смена на этом кончалась.

Напарник ушел, а дедушка остался.

Постоял около пианино, потрогал своими большими, шершавыми ладонями ослепительно-лакированные бока инструмента, присел на табуретку, осторожно поднял крышку и заиграл.

Вначале немного спотыкаясь, о чуточку расстроенные клавиши, а потом ничего, влился.

Чарующие нездешние звуки никак не вписывались в общую деревянную обстановку маленького зала.

Сельский клуб был безумно удивлен, он и представить себе не мог, что вот так запросто услышит внутри себя музыку Шопена.

В проеме двери показалась фигура.

Она нерешительно постояла некоторое время, пораженная волшебной музыкой и сделала гулкий шаг внутрь зала. Это был киргиз по имени Нурлан — местный сторож.

Музыка сразу оборвалась.

Сторож подошел к дедушке Пете, оглянулся по сторонам и тихо сказал:

— Андронов, ты смерти моей хочешь? Ну откуда ты такой на мою голову? Кто тебя просил?

— Нурлан, не выдавай меня, мы же с тобой фронтовики…

Сторож закрыл крышку пианино и ответил:

— Петя, если бы мы с тобой не были соседями, я сдал бы тебя куда следует. Иди и больше, даже рядом с клубом не появляйся. А лучше сам себе пальцы сломай, чтобы не надумал снова сыграть… Но только давай договоримся сразу – если тебя кто заложит, то ты меня не видел и я не слышал, что ты умеешь играть, как шпион…

— Спасибо Нурлан, ты настоящий друг.

Пианино, кстати, простояло после того, всего неделю и не потому, что украли, просто хиленькая киргизская сцена не смогла вынести такого огромного груза и внезапно под ним провалилась. Так мой дедушка оказался его первым и единственным пианистом.

А в ту ночь, дед уснул почти счастливым.

Ему снился огромный дом с садом, еще молодая мама, старшие братья – царские офицеры, погибшие в гражданскую, приснилась даже учительница музыки — полячка, она била мальчика линейкой по ручкам и визгливо покрикивала:

— О, Матка Босска! Петруша! Как Вы держите кисть…!?

Отличаются эти собаки тем, что живут полудикой жизнью и питаются в основном подножным кормом. Всегда находятся на открытом воздухе, спят прямо на снегу, свернувшись калачиком и укрывшись хвостом. Собака, вывезенная во взрослом состоянии в квартиру, обычно не приживается, начинает тосковать и быстро впадает в депрессию. Отличаются неагрессивностью по отношению к людям.

Среди этих собак выделялся габаритами один пес, Буран. Он был на голову выше остальных собак и поэтому не участвовал в различных собачьих разборках, его авторитет был непререкаем и не подвергался сомнению. Такой патриарх, стоящий вроде бы среди остальных собак, но все равно слегка особняком, обычно в окружении щенков, большинство которых было явно от него.

Буран обожал тундру, стоило только направиться в сторону от вагончиков или буровой, как он тут же подбегал и с надеждой смотрел на тебя – пойдем, мол, погуляем! Иногда он куда-то пропадал на длительное время, наверное, отправлялся путешествовать один. Однажды я пошел прогуляться по тундре и он, конечно, тут же увязался следом.

Тогда я первый раз увидел, как охотятся на леммингов. Я даже не подозревал, что их там настолько много обитает, обычно они в глаза не бросаются. Буран вынюхивал лемминга, засовывал нос в нору, которая уходила куда-то вглубь кочки, и громко делал "Фррр! " вглубь норы. Испуганный лемминг вылетал с другого конца норы, а там его уже поджидал пес, который хватал лемминга прямо на лету. Тут же разжевывал его, превращая в котлету, а потом заглатывал. Проглотив трех штук, он наелся, и мы пошли дальше.

Пес бегал поблизости, изучая окрестности.

Неподалеку он вспугнул утку. Буран подбежал к тому месту, откуда она вылетела, и оглянулся на меня, как будто призывая посмотреть. Я подошел – на земле было гнездо, в котором лежало больше десятка крупных яиц. Мы не стали их трогать и пошли дальше.

Из-под куста вылетел какой-то очень крупный кулик. Буран сразу побежал к месту вылета. Я пошел следом и увидел, что в гнезде было три или четыре только что вылупившихся птенца, которые еще голову толком держать не умели.

Птенцов стало жалко, и я решил спасти их от собаки. Схватил Бурана за хвост и потащил от гнезда. Пес обернулся и удивленно посмотрел на меня. Не настолько хорошо мы были знакомы, чтобы так фамильярничать. Не самое успокаивающее зрелище – морда размером с волчью, по которой еще продолжает стекать кровь от ранее съеденных леммингов. Но отступать было поздно. Оттащив пса от гнезда, я вернулся к нему и начал разглядывать птенцов. Пес вернулся к гнезду и осторожно протянул к нему морду. Агрессивности он не проявлял, и я решил его не останавливать. Пес засунул нос в гнездо и широко раскрытыми ноздрями вдыхал запах новорожденных птенчиков. Он явно получал от этого удовольствие, даже глаза прикрыл от блаженства.

Еще несколько раз после этого мы с ним ходили гулять в тундру. С ним было интересно и не страшно далеко отходить. Ему, наверное, тоже было интереснее блуждать в компании, а не одному.

PS. Улетал я с другой буровой, где работали вышкомонтажники. Она находилась в нескольких километрах от нашей. Приехал я туда за пару часов до прилета вертолета и сразу увидел среди местных собак Бурана, вокруг которого резвились щенки. "О, Буран, иди сюда! "Меня поправил кто-то из вышкомонтажников: "Его же Граф зовут! "Как это? Оказалось, что часть времени он проводил там, вышкомонтажники считали его своей собакой, и даже имя у него там было другое. И щенки, наверное, тоже были его.