Мне 4 года. Поехали с бабушкой и дедушкой и их друзьями на озеро. Бабушки заплыли очень далеко, дедушки сидят на берегу, играют в карты и выпивают. И маленькая я решаю плыть к бабушкам. Я в кругу, все в принципе безопасно. Тут на немалой глубине мой детский мозг решает, что к бабушкам я должна подплыть красиво, лежа на кругу. Начинаю вытаскивать ноги и переворачиваюсь. До бабушек еще далеко, до дедушек еще дальше. Барахтаюсь, уже представляю, как лежу на дне, а вокруг плавают акулы, как меня подхватывает дед, проплывший метров 100 в считанные секунды.

Сестре года 4. Гуляет по огороду — улице. Дед занимается хозяйством рядом, присматривая. Рядом соседи держат большое хозяйство свиней. Все фекалии вытекают на поле. За десяток лет четверть поля — навоз, глубиной несколько метров, но сверху все покрыто травой и границу заметить невозможно. Летом в жару эта гуща покрывается корочкой. Сестра бежала за петухом, который успешно сел на такую корочку. Вот только вес 4летнего ребенка она не выдержала... Сестра нырнула в навоз с головой. Сосед видел это, но сбежал во двор, сделав вид, что не заметил. Лишь дед рванул к яме и вытащил сестру, которая уже захлебывалась. Дедушка, ты наш герой и ангел- хранитель! Спасибо за вторую жизнь!

Актриca Taтьяна Леонидовна Распутина утвержденная на роль "девушки c бюстом" не обладала необходимыми выдающимися формами. Чтобы усилить комический эффект, представив партнершу, c которой танцует Aфоня, утрированно ceксуальной, костюмер предложил максимально увеличить ей бюст, положив в большой бюстгальтер наполненные водой презервативы.

На какой-то праздник, или просто так, уже не помню, подарил я бате лестницу. Вся такая алюминиевая, раздвижные четыре секции. Короче, к соседке на второй этаж – как нефиг делать.

А что еще дарить? То — не надо, это — уже есть. В общем, последние года подарки носят ярко выраженный самобытный характер, как то: топор с длииинной ручкой,

Дед рассказывал.

Вошли они в немецкий город. Пустой — никого нет. Был у него механик-водитель. Всю войну прошёл — ни одного ранения. Остановились на ночлег. Утром шум, крики. Пожар. Механик-водитель заснул. То ли сам костер развел, то ли загорелось что. В общем первые этажи дома уже горят, а он на крыше сидит и кричит. Спуститься никак уже нельзя. А пожар все разгорается. Чего делать — непонятно. Дома высокие — четыре этажа. Дед приказал взять полуторку, завалить ее всю перинами, какие найдут. Пока собрали — уже третий этаж загорелся. К дому подогнали.

Говорят водиле: "Прыгай!". А тот боится — сверху то машины вообще не видно. Сидит, за трубу печную держится. Орёт. "Всё, помираю, прощайте братцы". Ну как крыша задымилась — решился. Разбежался — прыгнул. Упал — всё нормально, ничего себе не сломал. Зато сверху черепица прилетела — и прямо его по кумполу. Контузия. Госпиталь.

Самое интересное. Как на фронт уходил — матушка ему нагадала. "Голову береги. Через неё тебе ранение, али совсем плохо будет. Сильно тебя, непутевого, по ней стукнет". Так он шлемофон месяцами не снимал, иногда даже в бане. Голову не мыл. А тут первый раз на подушке и перинке снял.

Расслабился. Вот и не верь после этого гаданиям.