СПАСИБО, ДОКТОР!

Никогда не задумывался о пагубном влиянии нервной жизни на здоровье, но обстоятельства заставили пересмотреть эту точку зрения. Однажды утром накопившаяся усталость и стрессы ударили по сердцу, оно начало биться в неправильном режиме, давление подскочило сверх всякой меры, а я из последних сил набрал номер дочери, открыл замки двери и лёг умирать на диван.

Первой приехали дочь с зятем, следом за ними "Скорая помощь", которую они вызвали.

Доктор снял кардиограмму, сделал укол, безуспешно предложил поехать в больницу и начал сворачивать инструментарий. В этот момент его отвлекла обеспокоенная дочь:

— Доктор, это у него от алкоголя?

Мой промах — не ожидая утреннего наплыва гостей, я поленился вчера убрать на кухне следы дружеской посиделки с заехавшим в гости товарищем.

Врач рассмеялся и ответил, что нет:

— Никто не знает от чего такое происходил, юная леди, скорее всего от нервов. А что касается алкоголя, то небольшая доза коньяка ему даже показана для профилактики.

Через полчаса пришла участковый врач, оказывается в Питере так полагается, чтобы служба "Скорой помощи" вызывала терапевта для назначения лечения. Милая девушка померила, пощупала, сказала, что опасность миновала и я ещё поживу.

Но дочь не унималась:

— Скажите, такое могло произойти, если он много выпил?

В тот момент я осознал, что, воспользовавшись моей беспомощностью, дети сейчас вынесут из квартиры содержимое моего бара и в отчаянии сказал:

— Это могло произойти от сгущенки. Я сегодня в охотку съел половину банки и остатки до сих пор стоят на столе.

Доктор рассмеялась и подтвердила:

— В его состоянии сердечный приступ скорее произойдёт от избытка сгущенного молока, чем от коньяка, — собрала саквояж и ушла.

Ещё пару часов дочь с зятем пробыли в квартире, а когда мне полегчало, уехали домой, оставив "полезные" наставления.

Утром я настроился выпить привычную чашечку кофе со сгущённым молоком, но не обнаружил банку на столе. Я был далёк от мысли, что сгущёнку съела участковый терапевт, поэтому покопавшись в заповедных уголках кухни, позвонил дочери.

— Папа, — сказала она, — мы забрали банку с собой и выбросили, ты же слышал, что сказала врач. Сегодня заеду к тебе и вместо сгущёнки привезу несколько бутылок коньяка, только больше не ешь эту гадость.

Лежал в больнице с обострением гастрита. И вдруг узнаю, что ночью привезли сослуживца – Петровича. Тот знаменит тем, что выпить не дурак, но специалист каких поискать, отсюда двоякое отношение к нему начальства – за пьянки ругают, но выгнать или даже строго наказать не решаются, и правильно делают. Так вот, Петрович, не рассчитав погодные условия

На полхода вперед.

Жду возле метро человека и наблюдаю жанровую сценку: Слева лоток с овощами, в середине лоток "все по 10" и на правый, пустой лоток продавщица начинает раскладывать газеты и журналы. Две первые торговки:

— Здрасьте, будем знакомы, я Алла, а я Света, а вас как зовут?

"Газетчица" надменно:

— Меня зовут Ольга Федоровна.

— А вы теперь тут с нами будете все время на этой точке?

"Газетчица" пафосно:

— Именно так, если вы не против...

— Мы конечно же не против, наоборот, мы очень рады, вы хоть какую газетку нам дадите почитать, уже не так скучно будет стоять.

— Безусловно дам, если заплатите...

Алла и Света переглянулись:

— Ну конечно же заплатим, а вы нам, Ольга Федоровна, заплатите за охрану ваших журналов, когда пойдете поссать...

Про очереди в садик. Было давно. Родив третьего, я приехала домой и обнаружила, что вход в квартиру заставлен коробками с плиткой, тяжелые, много, и непонятно, чьи. Муж скромно лазил через окно, дети гостили у бабушки. Посидев с малышкой, потосковав, я распечатала объявление: "продаю плитку, адрес" и послала мужа развесить объяву на всех подъездах.

Есть у нас с моим бывшим классом традиция — каждый год ходить в поход дней на 20-30 на Волгу. Собственно, и не совсем поход это — приходим на место, разбиваем палатки, и 20 дней живем на одном месте. Выбивает это, надо сказать, из жизненного ритма полностью. Ну так вот, как то сразу после очередного похода мы с другом Матвеем приехали на мою дачу — продолжить отдых, так сказать. Комната моя на втором этаже, а так как дача-то старенькая, то попасть туда можно было только через люк в полу, к которому вела вертикальная лестница (ступеньки, прикрепленные к стене). На полу в этой тесной комнатке палас лежит.

Далее рассказываю от лица моего друга — просыпаюсь я ночью, полностью ощущение, что я в палатке — душно, темно, тесно. Ползу на четвереньках к выходу, переползаю небольшой порожек (ага- ров перед палаткой) нахожу свои кеды сбоку от входа (как всегда в походе оставлял), делаю несколько шагов на четвереньках вперед, дабы совсем выползти из палатки, и проваливаюсь в дыру головой вниз. Первая мысль — еще в полете — какой %#$ вырыл здесь яму. Финиширую я башкой в пол, ободрав бок о ступени. Нащупываю в темноте ступени — блин, думаю, еще и ступени выдолбил — утром поймаю, убью. Шевельнуться не могу — все болит. Вдруг зажигается свет — на пороге своей комнаты стоит мать моего друга, я — вверх ногами, прислонясь к стене, смотря на нее, пытаюсь понять как это она в лесу так свет запросто включила...