История золотого зуба. Которого у меня нет. Нервным читать не стоит. По идее, история — это событие, которое произошло. Моя история с золотым зубом не произошла. Но тут есть, что рассказать.

Случилось так, что в подростковом возрасте я заполучил кариес в одном из передних зубов. Стоматолог в Новосельской амбулатории просверлила мне этот зуб, и сказала, что лечение продолжится на следующий день. На следующий день лечение не продолжилось, потому что стоматолог свалила в неведомые дали. Кто-то что-то рассказывал про несчастную любовь, но тут я вас просветить не могу: в качестве ученика начальных классов я получал мало информации. Но факт: в следующие несколько месяцев в Новосельской амбулатории стоматолога не было.

Где-то через полгода моя мама озаботилась проблемой незалеченного зуба, и повезла меня куда-то в другой город, по блату. Там мне поставили пломбу.

Три дня после этого стали для меня адом на земле, — эту боль описать нельзя. Скажу только одно: когда я обнаружил, что анальгин помогает чуть уменьшить боль, — я год после этого (год!), ложась спать, клал рядом с собой на подушку таблетку анальгина, на всякий случай. Мучился я три дня (врач так назначила), после этого мама привезла меня к этой врачихе, та выдернула свою пломбу (помню этот сгусток крови в металлической чашке) и сказала, что зуб надо лечить, а такой возможности у неё нет.

Вскорости зуб почернел, а потом и второй, рядом с ним. На фотках тех времён я никогда не улыбаюсь, а ещё и прикрываю рот рукой.

Если вы ещё в состоянии читать эту жесть, переходим к золотому зубу. Мама моя очень переживала, что у меня передние зубы чёрные, и решила сделать их золотыми.

80-е годы прошлого века. Мама находит платную клинику на улице Усиевича (кто плохо знает Москву, — это рядом со стадионом "Динамо"), где можно сделать золотые коронки. Это страшный дефицит: люди, желающие сделать себе золотую улыбку, стоят в очереди полгода. Очередь отмечается каждое утро в шесть утра возле клиники. Чтобы к шести утра из Раменского (60 км от Москвы) попасть на улицу Усиевича, надо встать в четыре. Моя мама ездит и отмечается. Каждый день. Но иногда всё-таки просит меня отметиться в очереди на свои зубы. И вот представьте: рано утром я отмечаюсь в очереди, и тут из клиники выходят люди, и говорят: вам нужны зубы? Заходите, всех принимаем.

Я захожу в кабинет, сажусь в кресло, молодая женщина-врач рассматривает мои зубы, и говорит:

— Вы хотите золотые коронки?

Я говорю:

— Да!

Она спрашивает:

— Вам сколько лет?

— Семнадцать! — отвечаю

Она говорит:

— Идите отсюда, и даже не приближайтесь никогда к нашей клинике!

Как ни странно, моя мама, узнав об этом, ничего не сказала. Эта тема просто закрылась, как прочитанная книга.

Потом мне сделали пластмассовые коронки, которые периодически выпадали, и я даже во сне видел, что съел коронку, и у меня беззубая улыбка.

Что в итоге? Сейчас у меня банальная металлокерамика. А могло быть золото!

На какой-то праздник, или просто так, уже не помню, подарил я бате лестницу. Вся такая алюминиевая, раздвижные четыре секции. Короче, к соседке на второй этаж – как нефиг делать.

А что еще дарить? То — не надо, это — уже есть. В общем, последние года подарки носят ярко выраженный самобытный характер, как то: топор с длииинной ручкой,

Дед рассказывал.

Вошли они в немецкий город. Пустой — никого нет. Был у него механик-водитель. Всю войну прошёл — ни одного ранения. Остановились на ночлег. Утром шум, крики. Пожар. Механик-водитель заснул. То ли сам костер развел, то ли загорелось что. В общем первые этажи дома уже горят, а он на крыше сидит и кричит. Спуститься никак уже нельзя. А пожар все разгорается. Чего делать — непонятно. Дома высокие — четыре этажа. Дед приказал взять полуторку, завалить ее всю перинами, какие найдут. Пока собрали — уже третий этаж загорелся. К дому подогнали.

Говорят водиле: "Прыгай!". А тот боится — сверху то машины вообще не видно. Сидит, за трубу печную держится. Орёт. "Всё, помираю, прощайте братцы". Ну как крыша задымилась — решился. Разбежался — прыгнул. Упал — всё нормально, ничего себе не сломал. Зато сверху черепица прилетела — и прямо его по кумполу. Контузия. Госпиталь.

Самое интересное. Как на фронт уходил — матушка ему нагадала. "Голову береги. Через неё тебе ранение, али совсем плохо будет. Сильно тебя, непутевого, по ней стукнет". Так он шлемофон месяцами не снимал, иногда даже в бане. Голову не мыл. А тут первый раз на подушке и перинке снял.

Расслабился. Вот и не верь после этого гаданиям.

В школе был учитель математики, который любил выпить. Он жил в 50 метрах от школы. Математик наш часто на переменах сбегал домой и приходил уже добрый и с запашком. К концу пятого урока он был почти в зюзю, но предмет преподавал от и до. Каждый ученик его ценил и уважал. Даже полностью пьяный он мог объяснить любую тему. Скучаю по тем урокам.

Чуть ли не каждый день читаю об очередном "чемпионе мира по шахматам". Не понял: а сколько этих "чемпионатов"? Спросил ИИ. Умник ИИ ответил, что "в настоящее время существуют десятки различных чемпионатов мира по шахматам".

Вот тебе раз. Это как понимать?

Как-то привык к консервативным шахматам: "одна FIDE — один чемпионат мира по шахматам